В это время Эрни сгрузил свою ношу на кровать и, мурлыча нежности, ослабил шнуровку на корсете. Затем добрался до висков начал массировать их, снимая головную боль. Через пару ситан (от автора: 1 ситан равен 1 минуте) девушка спала.

– Ну что, дружище, пора просмотреть твои тайные желания – осклабился он, поворачиваясь ко мне.

Я лишь жестом показал: «Прошу» - игнорируя его подначки.

Ситаны текли медленно, через некоторое время улыбка сползла с лица друга, позже его лоб начал покрываться испариной.

– Странно, – прошептал он, смотря в никуда. – Впервые такое вижу.

– Что? – напрягся я.

– Ничего, в том то и дело, – отозвался менталист.

– Совсем? – недоумевал я. – Так не бывает. В теле есть душа и сохраняются воспоминания всей прошлой жизни.

– Да воспоминания есть, но они обрываются. Ты когда и при каких обстоятельствах с ней познакомился?

– На балу дебютанток. Император очередной раз стал настаивать на моей женитьбе, а она была сама невинность. Потанцевал пару танцев, погулял, всё в пределах разумного.

– А как же ты «невинность» затащил в постель? – ехидно поинтересовался он.

– Вообще не могу понять, как так получилось. Я в тот день был злее обычного, перебрал немного, а тут она, сама пришла ко мне днём, лопотала о чем-то, сейчас даже не вспомню.

– С тобой всё ясно, но придётся огорчить тебя, друг мой. В этой прелестной головке воспоминания о Маркусе фон Льёрне отсутствуют, – развёл руками Эрнест, предварительно сняв их с головы пациентки.

Я стоял, глядя на него и не веря своим ушам, до последнего надеялся, что предположения сказанные Машей так и останутся неподтверждёнными. А сейчас открылось, что в её прошлом меня нет, сомневаться в компетенции данного специалиста, не приходится.

– Просмотри последние воспоминания, чем заканчиваются? А ты есть с сегодняшним днём? – начал действовать я.

– Меня тоже нет. Заканчиваются … ага, колечко одела, вот это, – указал он на невзрачный ободок с неведомыми символами.

– Интересно, – протянул я. – С воспоминаниями понятно. Их нет. А душа? Ты сможешь что-нибудь сказать о ней? – с надеждой взглянул на друга.

Всё же мне не хотелось, чтобы какая-то девчонка, хоть и суженая, оказалась проницательнее.

– Поклянись, что никому не расскажешь, – удивил меня менталист.

– Клянусь магией, что всё последующее, сказанное тобой, останется между нами, если не будет разрешено иное, – на скорую руку сформулировал слова клятвы. Воздух стал вязким, на пальцах защипало, значит, она принята.

Эрнест удовлетворенно кивнул, соглашаясь с моей формулировкой, и продолжил.

– Я провожу некоторые исследования. Выясняю внутреннее состояние человека, души, если тебе будет понятнее, при различных состояниях его тела. То есть в периоды сна, бодрствования, гнева, физической нагрузки и усталости, голода и апатии, страсти, наконец. И угадай, какое из физических состояний тела вижу я внутри этой головушки – иронично погладил он по волосам Люсинду.

– Понятия не имею, – отозвался я. – Но она сейчас спит.

– Но, но, – погрозил он пальцем. – Не так всё и прозрачно, как кажется. Во сне я наблюдаю совсем другую картину. Люди, а особенно девушки, склонны к мечтанию. Во сне они создают свой, особенный мир. Одни пропадают в магазинах, где скупают всё понравившееся, другие танцуют сколь угодно со своими женихами. Третьи заходят дальше поцелуев, но все действуют, воображают, живут, хоть и в вымышленной реальности. А здесь – пустота. Ни-че-го.

– Неужели? Смерть? – меня пронзила догадка.

– Да, ты прав. Только при одном условии я видел это. Во время смерти. Сначала был страх, метания, воспоминания об упущенных моментах и … нет ничего. Одна темнота.

– Подожди, ты занимаешься незаконными опытами и меня втянул в это? – ярость накрыла алой пеленой.

– Стоп, стоп, – поднял руки Эрнест. – Ничего противозаконного. Есть тёмные, готовые за золотой продать мать, отца и своих детей в придачу. Я всего лишь взял над несколькими семействами шефство. Поселил недалеко в хорошие условия, конечно, принял клятву молчания, и наведываюсь по мере необходимости. Оплачиваю свои исследования. Все довольны.

– А смерти, откуда, если всё так безоблачно, как ты мне расписываешь? – уже тише спросил я.

– Так старики имеют свойство умирать. А именно это состояние я не очень хорошо изучил и сейчас подошёл к данному вопросу вплотную.

– Понятно, но она дышит, живёт, и на мёртвую не похожа.

– Ха-ха-ха. Что, неприятно вспоминать себя целующего трупик?– вывел меня из себя друг.

В пару шагов, преодолев расстояние между нами, и, приперев его к стенке, прошипел: «Ты играй, играй, да не заигрывайся. Есть темы, которых тебе не следует касаться».