– Да, с тех пор как по твоей милости я потерял собственный источник дохода!

Несколько долгих минут друзья молча прожигали друг друга взглядами.

– Джейс, – наконец произнес Каллист уже более спокойным тоном, – почему ты так упорно споришь со мной? Мы же оба знаем, что ты можешь без проблем раздобыть деньжат – и для этого тебе вовсе не нужно «опускаться до черной работы».

– В таком округе, как этот? Что-то я сомневаюсь.

– Не все тут бедняки. Здесь найдутся и купцы, и банкиры, и политики, которые охотно потратят несколько золотых монет, чтобы их секреты так и остались секретами.

Джейс сидел, уставившись на стакан сока в своей руке. Он понял, что даже не знает, из чего сделан напиток, хотя уже выпил полтора стакана.

– Это, знаешь ли, не лучший способ жить, не привлекая внимания, – возразил он.

– Ты же маг-иллюзионист, – невозмутимо парировал Каллист. – Уверен, что если ты хорошенько постараешься, то придумаешь способ сохранить свою личность в тайне.

– Любое подобное волшебство само по себе привлечет внимание, Каллист, – Джейс произнес это с таким надрывом, что обоим стало понятно – это не единственная причина.

На пару минут снова воцарилась тишина. Джейс беспокойно ерзал на стуле, понимая, как будет воспринят его ответ.

– Я не могу, – наконец решился он, заглянув в глаза Каллисту. – Каллист, я… Я не вернусь к той жизни, которую вел до Консорциума. Иначе все, через что я прошел с Теззеретом, окажется бессмысленным. Я не могу. Прости.

Губы Каллиста шевелились, но он не издавал ни звука. Джейс, не раз видевший выражение лица своего друга за секунду до того, как он вонзал меч в грудь врага, почувствовал внезапное желание отскочить от стола подальше.

Боец действительно сделал выпад, но не к Джейсу, а к старому, видавшему виды плащу, висевшему на такой же старой, видавшей виды вешалке. Не проронив ни слова, он направился к двери.

– Ты считаешь, что слоняться по улицам безопасно?

– Для тебя это уж точно будет безопаснее, чем если я останусь здесь! – рявкнул Каллист. Дверь захлопнулась за ним прежде, чем Джейс успел что-либо ответить.

***

В начале длинного коридора, который вел в буквальном смысле в никуда, из эфира проступила пелена огня. Она была ослепительно яркой, но не испускала тепла, поскольку не принадлежала какому-то определенному миру. Пелена разошлась посередине, словно занавес на сцене реальности, и сквозь нее из Слепой Вечности вышла Бэлтрис. Не дожидаясь, пока пламя угаснет, она зашагала по коридору, сотрясая пол тяжелыми сапогами.

Все поверхности здесь были металлическими и холодными, все углы – острыми. За окнами, затянутыми сеткой, виднелись человекоподобные слуги и заводные големы, обслуживающие кабели толщиной с дуб, вагонетки, достаточно прочные, чтобы выдержать слона, и скрипучие латунные платформы размером с дом. В коридорах разносились звуки непрерывного движения, гул механизмов, треск магии и топот стражников. Двери вращались, возникая и пропадая из виду; целые помещения внезапно поднимались или опускались – это были гигантские лифты, которые обеспечивали доступ на другие этажи.

Здесь не было никаких указателей, никаких намеков на то, как отыскать верный путь. Те, кому положено было находиться в этом холодном механическом сердце Безграничного Консорциума, и так знали, куда им идти – а тем, кому здесь было не место, стоило беспокоиться о более серьезных вещах, чем риск заблудиться.

Бэлтрис знала, куда она направляется. Сперва в этот коридор, потом по той лестнице, затем – по мостику над бездонной ямой с механизмами, и в подъемник, который поехал не только вверх, но и вбок, слегка подрагивая и проворачиваясь вокруг своей оси… И вот она уже видит обманчиво неприметную дверь на другом конце длинного коридора.

Рядом с дверью стояла фигура, целиком закованная в броню из латунных пластин, покрытых причудливой рельефной гравировкой. Даже Бэлтрис, являясь, вероятно, ближайшей помощницей Теззерета, не знала, был ли этот истукан живым существом в доспехах, таинственным человекоподобным механизмом, или – могло быть и такое – просто декоративной скульптурой. Ей было известно лишь то, что он днем и ночью охранял дверь в покои изобретателя, небрежно опираясь на страшный меч с невообразимо широким лезвием, который обычный человек не смог бы даже поднять, не говоря уже о том, чтобы нанести им удар.

Стоило ей подойти ближе, как дверь отворилась, со щелканьем и лязгом поднявшись к потолку, и Бэлтрис очутилась в святая святых Теззерета.

Комната была идеально круглой, а ее середину занимал металлический стол в форме кольца. Поверхность стола ощетинилась множеством разнообразных стеклянных стержней и вмурованных в нее камней – все они пульсировали маной, управляя некими загадочными процессами. Из пустоты в центре металлического кольца поднималась толстая металлическая колонна. Бэлтрис знала, что это был постамент для трона Теззерета. Ее взгляд скользнул мимо четырех уровней дополнительных контрольных пультов, трубок и железных рамок, пока не достиг самого верха колонны. Там она с трудом смогла разглядеть темный силуэт человека, сидящего среди жутких устройств и вдыхающего насыщенный маной пар, который поступал из самых высоких труб. Даже отсюда ей было видно, как все его тело дрожит в экстазе от соприкосновения с испарениями – лишь эфириевая рука, стиснувшая подлокотник трона, таинственным образом оставалась неподвижной, хотя плечо и торс корчились, будто рассерженная змея.