– Пуду. Сколько времени нам добираться до рудной шахты?

– Боевое крыло на ранцах уложится в пару часов, – разведчики покосились на Гестиара, скрестившего руки на груди и задумчиво молчавшего на протяжении всего доклада. Мне показалось, что в их аурах промелькнули едва сдерживаемые искры раздражения.

«Ага, – хмыкнул я про себя. – Похоже, не я один гнильцу заметил».

– С остальными придется поднимать тяжелую технику и высаживаться примерно в двадцати километров от цели. Здесь, – разведчик постарше склонился над голокартой и провел пальцем условную линию, проходящую по иссушенному речному руслу, практически сокрытому от взгляда лесной кроной, – начинаются охотничьи угодья Неукрощенных. Чтобы пробиться к шахте, придется зайти на их территорию, а они терпеть не могут чужаков.

– Договорится не выйдет?

– Бесполезно. Стреляют во все, что движется. Когда-то давно они еще поддерживали какую-то связь с внешним миром, но теперь совсем одичали.

– Проблема, – я чуть пожевал губами, не отрывая взгляда от карты. – Как насчет использовать мой звездолет? Мы могли бы спуститься к шахте прямо с орбиты.

– Не выйдет.

Все повернулись к сыну главы Ордо, до сих пор молчавшему и внимательно слушавшему доклад своих людей. Поймав мой вопросительный взгляд, он еще раз отрицательно покачал головой и тоже склонился над столом.

– Ты прилетел слишком поздно, джетии. Выйди наружу и посмотри в небо. Планетарное слияние уже началось. Пара летунов в камуфляжном поле еще может проскочить, но большую группы просто порвут на части. И ни бескар, ни джедайские фокусы тебя не спасут. В брачный сезон дрекслы становятся бешеными.

Видя, что все еще ничего не понял, Гестиар закатил глаза и кратко пояснил ситуацию, заставив меня задуматься еще больше.

Оказывается, пару раз в год между Ондероном и его спутником Дксуном устанавливается гравитационный колодец, объединяющий две атмосферы в одну. Тогда же начинается сезон миграций хищников. Летающие ящеры дрекслы перебираются на Ондерон через воздушный тоннель, нападая на всех без разбора, кто окажется у них на пути. В такие дни воздушное сообщение над планетой строго ограничено. Взрослые особи дрекслов способны прогрызать корабельную обшивку за считанные минуты. А целая стая не оставит от стада местных травоядных фамбаа даже костей.

Но волновали меня не столько хищники, сколько спешка, с которой Могру покидал Корусант. Не связана ли она каким-то боком именно с планетарным слиянием? Если так, то все еще серьезнее, чем я предполагал.

Когда Гестиар закончил говорить, я прикрыл глаза и растворился в течении Силы, пронзающим Ондерон и его спутник. Вот что беспокоило меня все это время. Слияние планеты и ее спутника ощущалось в воздухе как нечто... трудноуловимое. Словно натянутая струна создает едва ощутимую тревожную вибрацию. Она переплеталась с Силой и создавала довольно странное чувство, не похожее ни на что иное, испытанное мной прежде.

– Если другого выхода нет, тогда нам стоит выдвигаться, – негромко сказал я, все также не открывая глаз и пытаясь разобраться в посылаемых Силой знаках. – Каждая минута промедления может стоит людских жизней.

– Принято, джетии, – Гестиар оттолкнулся от стола и с командным рыком повернулся к своим людям. – Ан, ке’сууш! Зикадор рейши’а наросе. Ойя!***

Я покинул палатку одним из первых, и пока Гестиор раздавал указания столпившейся вокруг него свите, обратил внимание на стоящую особняком мандалорку. Она по-прежнему не снимала шлема, хотя я не представлял, как в такую жару можно его носить. Если экзер поддерживает тело в вечной чистоте и свежести, то обычные технологии таким похвастаться не могут. Какая бы современная система жизнеобеспечения в них не стояла. Сам я без шлема стою и чувствую, насколько потное все лицо. Какого же ей в этой тесной консервной банке?

Движимый искреннем участием, я шагнул к мандалорке и помахал рукой в жесте приветствия.

– Привет, Ши’шук…

В следующую секунду мне пришлось уворачиваться от удара в лицо. А потом еще от одного в грудь. Мандалорцы, увидевшие эту сцену, в голос заржали, тогда как сама женщина замерла, растопырив руки с сжатыми кулаками и прижигая меня ненавистным взглядом через непрозрачный визор шлема.

– Не называй меня так!

Молодой голос. Звонкий, дрожащий от обиды и едва сдерживаемых слез. Я растерялся и залепетал что-то в свое оправдание, но сделал только хуже. Зарычав, девушка кинулась в атаку, сопровождая каждый удар выкриком:

– Это! Не! Мое! Имя! Ди’кут!!****

Так и не сумев хоть раз попасть по мне, мандалорка в ярости выматерилась и рванула прочь, растолкав ржущих во весь голос братьев по клану.

Тяжело дыша я с пару секунд смотрел ей в спину, а потом с нарастающим раздражением посмотрел на сына главы Ордо. Он ухмылялся той самой отвратительной лыбой, сделавшей его мужественное волевое лицо по-настоящему неприятным.

– Какого ситха, Гестиар?!

– Грей. Скажи ему.

Один из разведчиков с пересекающий висок пламенной татуировкой пробормотал под нос какое-то ругательство. И он был не единственный, кто смотрел в сторону удаляющейся мандалорки с откровенным сочувствием.

– «Ши’шук» на мандалорском означает «ходячее несчастье». Откуда ты узнал прозвище Дженны, джетии?

«Гнида», – я мысленно читал мантру джедайского кодекса, успокаивая клокочущую ярость. После чего молча развернулся и побежал вслед за мандалоркой.

Чувствую, этот поход запомнится мне надолго.

(перевод с мандалорского)

* Джедай

** Первый воин

*** Всем, внимание! Готовность пять минут. В путь (ободряющее восклицание)!

**** Придурок.