Шрифт:
— Дело у меня к вам такое. Среди ваших разведчиков должен быть мой знакомый, Камиль Ибрагимов.
Богданов посмотрел на нее:
— Ибрагимов Камиль? Что вы о нем знаете?
Фардана по-своему поняла его вопрос; желая успокоить подполковника, она улыбнулась.
— Ничего, кроме хорошего, товарищ подполковник.
— Знаю, знаю!.. Где он сейчас?
Теперь уже насторожилась Фардана:
— Как где? Он должен быть в вашей дивизии.
— Зачем вам Ибрагимов?
— Я его землячка. Мы с ним из одного города. Старые друзья. Я специально отпросилась, чтобы повидаться с ним.
Богданов сказал, что Камиль послан с боевым заданием и вот-вот должен вернуться.
— Какое-нибудь опасное дело поручили ему? — спросила Фардана.
Задай этот наивный вопрос кто-нибудь другой, подполковник не стал бы отвечать. Фардане он готов был все извинить.
— На войне все опасно, товарищ красавица, — пошутил он. — Вот мы с вами спокойно разговариваем, а через минуту на нас может упасть бомба или снаряд…
— Нет, я серьезно, — возразила Фардана. — У него такая славная жена. Такие милые дети. Дочурку Камиль еще не видел. Родилась после его отъезда. Притом он очень хороший педагог… Ужасно, если он погибнет…
— Вы, товарищ Дибаева, рассуждаете как ребенок.
— Я хорошо знаю, что такое разведка, товарищ подполковник. В разведку должны ходить люди помоложе, одинокие…
Богданов не стал продолжать спор. Вместе с тем ему не хотелось быть и резким с этой красивой медсестрой.
— Хорошо, учтем, — улыбнулся он. — А вы подождите в нашем санбате. Сообщим.
— До свидания!
10
Когда Фардана ушла, подполковник прошелся по блиндажу, вздохнул.
— Безобразие! И зачем только берут в армию таких красоток!
_ Он опять сел за работу. Образ Фарданы все еще был перед глазами, наивная болтовня ее все еще звучала у него в ушах.
«А ведь опасения ее не лишены оснований, — подумал подполковник. — Ибрагимов вполне мог попасть в беду».
На рассвете ему сообщили по телефону о том, что группа вернулась. Получены важные сведения о приготовлениях врага, захвачен в плен немецкий ефрейтор.
Но из шести разведчиков вернулись только трое, один из них ранен.
Известие о том, что Ибрагимов и его двое товарищей погибли в подожженном доме, подействовало на него тяжело. Хоть бы не появлялась его землячка, красивая медсестра! Разве на войне обойдешься без жертв? Бывает, что из шести человек возвращается только один… А вот сейчас… Бедная девушка, землячка, разыскивающая Ибрагимова, наверно, ждет известия. Как сообщить ей?
А Фардана не стала дожидаться, пока ее вызовут, — вечером сама пришла к подполковнику. Богданов сначала не хотел принимать ее, но Фардана настояла.
На этот раз она много не говорила. Печальными глазами заглянула в глаза начальнику.
— Это правда, товарищ подполковник? Насчет Ибрагимова?
У Богданова не хватило решимости сказать правду.
— Пока еще не возвратился. Ничего определенного сказать нельзя.
— Зачем вы скрываете? В медсанбате я разговаривала с раненым, который был с ним, с разведчиком Асылгиреевым. Он своими глазами видел, как погиб Камиль…
— На войне всякое бывает, товарищ Дибаева, — рассердился начальник. — О человеке думают, что он погиб, а он возвращается жив и невредим…
— Вы так думаете? Тогда я не буду писать о нем родным.
— Конечно, подождите.
Фардана, словно разговаривая с собой, жалобно сказала:
— Хотела описать его жене нашу встречу… А теперь вот… — Она не смогла продолжать, из глаз ее покатились слезы.
Богданов молчал. Чем он мог помочь? Чем утешить?!
11
А на следующую ночь Камиль и Василенко вернулись к своим. И еще привели с собой пленного штабиста.
«Чокнутый фриц», на которого указал Павлик, и вправду часто гулял по ночам на задворках деревни. Очутившись вдруг в железных объятиях Василенко, он испугался, но не стал оказывать сопротивления. Когда разведчики увели его в глубь леса и вынули изо рта кляп, он не стал отмалчиваться, — во избежание всяких случайностей, Камиль решил допросить его раньше, чем перейдут на нашу сторону.
«Чокнутый фриц» был действительно штабным офицером, переводчиком. Он говорил по-русски лучше, чем Камиль по-немецки. Оказывается, после событий на Волге его охватило настроение безнадежности. Рухнула вера в победу Германии. Он давно уже начал сознавать, что правда на стороне русских. По ночам его часто мучила бессонница, он выходил на прогулки, где ему никто не мешал думать.
Пленный рассказал, что видел вчера, как погибли несколько русских, запертые и подожженные в заброшенном доме. Но не сдались!..