Шрифт:
Неясное чувство, похожее на страх и на любопытство, пронизывает его, от этого мурашки пробегают по всему телу. Во время купания, перед прыжком с высокой вышки, всегда охватывала такая же дрожь. Но Камиль никогда не отказывался от прыжка. Раз надо прыгать, так уж…
Непрерывный укачивающий стук колес вызвал дремоту. Камиль улегся и вскоре заснул. Заснул крепко, как спят пассажиры в поездах, убаюканные плавным движением. Но вскоре откуда-то — казалось, йз-под земли — стал нарастать гул, а затем грохот. Камиль вздрогнул и сразу проснулся, услышав над самым ухом сердитый голос:
— Воздух!
5
Поезд остановился. Вскочившие с нар по неожиданной тревоге солдаты толкались и падали, наваливаясь друг на друга. Где-то близко с ревом прошел самолет.
— Воздух!
Солдаты кинулись в настежь раскрытые двери, прыгали на землю. Сержант сердито призывал к порядку.
Мгновенно опустевший поезд дал задний ход и ушел в черневший вдали лес. Солдаты залегли между пнями на вырубке, спрятались под кустами.
Камиль лежал на земле, под молодой елкой. Увидев поблизости солдат, он хотел встать, но самолет сделал новый заход, и Камиль крепко прильнул к земле. Самолет с бешеным ревом промчался над ним, обстреливая дорогу из пулеметов.
Камиль поднял голову вслед за удалившимся самолетом и увидел поезд, идущий обратно из лесного укрытия. Порожний поезд, словно догоняя немецкий самолет, летел на всех парах.
«Маневрирует», — решил Камиль. Начали подниматься и другие солдаты, лежавшие до этого ничком. Но сержант резко крикнул:
— Не двигаться!
«Видно, сержант трусоват», — подумал Камиль. Он считал, что раз самолет удалился, опасность миновала. Но в ту же минуту опять послышался рев мотора, и Камиль снова прильнул к земле.
Поезд, с грохотом промчавшись вперед по лесной просеке, был уже довольно далеко. А немецкий самолет, как назойливая оса, преследовал его, делая новые заходы.
Наконец самолет исчез из виду. Стало тихо.
Лишь только теперь Камиль заметил, что уже рассвело и на высокие верхушки елей упали первые лучи солнца, поднявшегося где-то за лесом. Солдаты стали собираться кучками, пошли оживленные разговоры. Их построили по команде, поданной откуда-то начальником эшелона, и колонна двинулась по опушке догонять ушедший вперед поезд.
— Хорошо еще, что бомбовозы не прилетели, — сказал кто-то. — Это был разведчик.
— Не торопитесь. Если был разведчик, прилетит и бомбовоз…
Продвигаясь по кочковатой лесной опушке, Камиль заметил столпившихся в кустах можжевельника солдат. Но задерживаться не давали. До ушей Камиля донеслись болезненные стоны. Мелькнули в траве куски ваты, окровавленные бинты. Больше Камиль ничего не видел — торопили. Кто-то из шагающих впереди сказал:
— Семь человек ранило.
Другой добавил:
— Есть и убитые, двое.
И Камиль впервые после отъезда из Казани ощутил, как холодной волной прошел по его сердцу страх. «А вдруг даже не попадешь на фронт — вот так ранят или убьют…»
Сам того не замечая, он ускорил шаги, догоняя шагавших впереди солдат.
Кажется, в толпе почудился знакомый ему голос, Камиль прислушался, вглядываясь в мелькавшие за стволами елей фигуры.
— Спасибо скажешь, если удастся остаться в живых, хотя и без ноги или без руки…
«Батюшки, да ведь это Фуат!»
Камиль хотел было окликнуть его, но удержался и зашагал медленнее, чтобы отстать. Зачем ему Фуат! О чем им говорить?
Потом Камилю показалось, что, может, не следовало прятаться от земляка и старого знакомого. Может быть, здесь он будет вести себя по-другому? Что такое он сказал? Камиль не обратил внимания на сказанную Фуатом фразу. Смысл ее дошел до его сознания с опозданием.
«Спасибо скажешь, если удастся остаться без ноги или без руки,» — так, кажется, он сказал? Да, все тот же Фуат. Так мог сказать только он. И как он попал сюда? Камиль вспомнил, что на станции Юдино к ним присоединилась новая команда. Видимо, Фуат прибыл с нею. Недаром он жаловался на своего старшину. Значит, действительно его «сослали»…
Паровоз, как бы приглашая солдат возвращаться в вагоны, дал короткий гудок. Командиры торопили бегущих. Скоро все погрузились в вагоны, и эшелон тронулся. Новички солдаты с интересом подсчитали пробоины на потолке и стенах вагона.
— Вон засела пуля.
— И тут прошла.
— А у меня три дырки!
— Смотрите-ка, смотрите! Прямо в сахар попал. Все куски в порошок.
— Удачно получилось, — смеялись солдаты, — колоть не надо!
— Радуйся, что мешок был не на спине!