— Интересно! Я об этом не знал.

— Не сказал: «Я ухожу, а вы что хотите делайте», а?

Камиль понял, на что намекает Башкирцев, и попытался оправдаться:

— Так это было в мирное время…

Голос Башкирцева стал суровым:

— Вот так, Камиль. Желание твое понимаю. Наступит очередь — уедешь. Но все-таки не забывай: ты сегодня директор школы. И если самому придется уехать, на кого оставишь школу? В каком состоянии оставишь?

Слова Башкирцева отрезвили Камиля Словно рассеялся туман, и он начал видеть все вокруг. Вот и кабинет секретаря райкома, оказывается, все такой же, каким был всегда. Та же светлая, просторная комната, тот же покрытый красным сукном длинный стол, и у стола давно знакомая пальма.

А за письменным столом, на своем обычном месте Башкирцев. На нем та же гимнастерка. На стене портрет Ленина. Чуть левее — большая карта района. Тут же барометр. Стрелка показывает на «ясно». Все как в мирное время.

И липы за окном стоят спокойно, и часы с тяжелыми гирями тикают все так же неторопливо. Не один Камиль, весь актив Ялантау знает, что эти часы работают безупречно.

Камилю даже стало неловко перед Башкирцевым. Он понял, что до последней минуты был во власти какой-то странной растерянности. Да, нельзя так, ведь судьбы войны решаются не только на фронте.

— Вы правы, — сказал он наконец. — Я, признаться, позабыл, где нахожусь. Но все-таки, товарищ Башкирцев, считаю, что мое место на фронте.

Конечно, секретарь райкома хорошо понял его: ведь к нему сегодня приходило много людей с подобными заявлениями. Башкирцев гордился их самоотверженностью, но открыто не показывал свои чувства и не торопился выносить решения. Несомненно, раз началась война, главное место — фронт. Вполне естественно, что коммунист рвется на фронт. Башкирцев и сам, когда услышал о нападении гитлеровцев, подумал о фронте. Он вспомнил, как, будучи еще семнадцатилетним юношей, сражался с бандами Колчака.

Весной 1919 года колчаковцы наступали на Ялантау. Отдать город врагу было нельзя — здесь хранились огромные запасы хлеба, здесь зимовал в затоне большой речной флот. Надо было или уничтожить все это, или эвакуировать. А на Каме вот-вот тронется лед… И уездный партийный комитет принимает решение не пропускать врага в Ялантау. Для этого был организован отряд в помощь Красной Армии.

И Башкирцев был в этом отряде. Здесь он получил первое боевое крещение. Все храбро сражались. Врага удалось задержать. Но немало пролилось крови там. Многие коммунисты погибли у Ялантау за Советскую власть…

«Нет, никогда не отдадим мы свободу, завоеванную ценою жизни тысяч трудовых людей, рекою пролитой крови!» — думал Башкирцев, сжимая губы. Он уже чувствовал себя бойцом, готовым немедленно ехать на фронт.

Однако руководитель должен уметь обуздывать чувства. Сейчас — в особенности.

И Башкирцев старался возможно расчетливее распоряжаться отправкой на фронт ответственных работников своего района. Ему было далеко не безразлично, кто уедет сегодня, а кто — завтра…

Поняв это, Камиль успокоился и усердно занялся школьными делами.

Учителя помоложе были уже призваны в армию, На их места пришли вышедшие на пенсию, старые учителя. Одним из них был Сулейман Гафуров.

Конечно, работы хватало для всех. Учителя и ученики начали своими силами ремонтировать школу, пилить и укладывать заготовленные на зиму дрова. Камиль по-хозяйски занялся делами школы: вдруг вызовут в военкомат — надо оставить преемнику все в полном порядке.

Кроме того, надо было вести агитационную работу среди населения. Это было делом нелегким в те дна Никто не мог понять нашего отступления на фронте. Все привыкли считать Красную Армию могучей и непобедимой. А сейчас?.. Как-то язык не поворачивается говорить перед народом о наших неудачах… Красная Армия не должна уступать врагу родную землю! Тут, должно быть, какое-то недоразумение. Вот-вот наши должны остановить гитлеровцев, не сегодня, так завтра. И не только остановить — пойти вперед… Но как же так? Сколько времени можно ждать?..

Даже Башкирцев, чувствовалось, был в замешательстве. Чем объяснить страшные неудачи первых же дней войны? Что происходит на фронте?

Но все — и Камиль в том числе — понимали, что нельзя было давать волю сомнениям. Сомнения обезоруживали. Надо было верить партии, — рано или поздно она приведет народ к победе. Не раз, в не менее трудных обстоятельствах, она умела сплотить народ, умела воодушевить его на героическую борьбу. Камиль твердо верил: так будет и на этот раз.

Мужчины уходили в армию.

Вскоре в районе почувствовалась нехватка людей. Учителям и школьникам пришлось работать на погрузке пароходов и барж, на заготовке сена и уборке хлебов.

Камиль с головой ушел в работу. И даже стал подумывать: хорошо бы, повременили с вызовом. Приближались дни, когда Сания должна была родить.

«Что она будет делать без меня, бедняжка? — беспокойно думал он. — Хорошо бы, до моего отъезда родила».

Но желание его не сбылось. Камиля вызвали в военкомат и предложили в течение суток сдать дела.