— Давай поговорим. — не стал спорить я.

— Я знаю, что ты звонил отцу, и он отказал мне…

— Откуда? — я приподнялся на кровати и удивлённо посмотрел на настоятельницу.

— Мои девочки очень способны, а в нашем подвале достаточно современное оборудование, чтобы перехватывать все звонки с этой территории.

— Ясно…

— Я хочу, — требовательно произнесла она, — чтобы ты ещё раз поговорил с отцом и постарался убедить его.

— Он не хочет с тобой связываться, ты же слышала.

— Я думаю, мы сможем заинтересовать его…

— Чем? — хмыкнул я. — Голозадыми песнопениями?

— Алекс!

— Да что Алекс?! Предложи что-то такое, что его заинтересует.

— Я пытаюсь, но ты постоянно перебиваешь меня своим атрофированным остроумием.

— Ладно, молчу. — сдался я, продемонстрировав ей пустые руки.

— Я знала, что мне придётся разыгрывать эту карту. — грустно улыбнулась матушка. — Но не думала, что так скоро. Хотела, поберечь её ещё немного… Вот то, чего не знает даже Елизавета — тот уголок в нашей лаборатории, так заинтересовавший тебя… Мы работаем над технологией управления человеческим разумом.

— А если попроще? — снова перебил я её. — Я своим разумом и так умею управлять.

— А если попроще…— София поморщилась. — Чтение мыслей и телепатия, способность передавать и принимать мысли, эмоции и образы на расстоянии, без вспомогательных средств и приборов. Способность влиять на разум других! Не просто влиять, мы можем управлять чужими мыслями, читать их, направлять в нужное русло. Мы усиливаем работу головного мозга настолько, что он становится способным на такие фокусы. Пока только на короткое время и не без последствий, но мы работаем над этим.

— Ты знаешь, я даже не удивлён. — хмыкнул я. — Ну над чем ещё могут работать такие как вы? Конечно же, над способом внушать людям свои мысли и вкладывать в их мозги те идеи, которые вам нужны.

— Ты утрируешь. — София поморщилась. — Мы делаем это совсем не для этого. Представь, что однажды все люди смогут общаться без слов, свободно читать мысли, передавать образы. Все будут как открытые книги — не нужно ничего скрывать, врать, обманывать. Никто не захочет убивать и совершать преступления, ведь это сразу станет известно другим. Люди выйдут на новую ступень эволюции.

— Утопия. — отмахнулся я, снова откинулся на подушку и уставился в потолок. — Я бы сказал, антиутопия. Найдутся те, кто не захочет открывать свой разум другим и показывать, что у него там происходит. Такие люди собьются в группы, придумают лозунг наподобие «Мы за чистый разум!», «Мы имеем право думать то, что хотим!» или «Руки прочь от наших мозгов!», не важно, и… Ну ты и сама знаешь, чем заканчивается подобное — пролитой кровью, тысячью, миллионами смертей.

— Возможно. А возможно и нет. — не стала спорить она. — Посмотрим, до этого ещё всё равно далеко. Но пока, эта технология будет только в нашем распоряжении и распоряжении твоего отца. Пусть подумает, что он сможет сделать с её помощью. Только… — матушка замялась. — Для полноты картины учитывай, технология ещё сырая, но думаю, в течении года мы её доработаем и доведём до ума. Сейчас полным ходом идёт построение компьютерных моделей и испытания.

— Насколько сырая? — сразу ухватился я за небрежно брошенные слова Иоанны.

— Мозг пользователя разрушается катастрофически быстро, слишком большая нагрузка на нейронные связи. — поморщилась она. — Но все расчёты и испытания показывают положительную динамику, можно не переживать. В ближайшее время мы всё исправим.

— Как же вы справляетесь сейчас с повреждениями мозга? — хмыкнул я, красочно представив десятки подопытных идиотов в подвалах монастыря.

— На данном этапе, обходимся регенерирующей сывороткой твоей сестры, так что все побочки нивелируются…

— Лиза дала вам свой препарат? — удивился я.

— Лиза нам очень сильно помогла. Это одна из причин, почему мы хотим сотрудничать только с вашей семьёй. И если честно, это было одно из её условий.

— Ясно. Интересно… А если отец откажется? Снова.

София помолчала и лишь тяжело вздохнула.

— Понятно… — прокомментировал я. Почему-то мне кажется, если отец узнает о Лизкиных делишках здесь, ничего хорошего этот монастырь не ждёт. — Так может рано об этом говорить? Подождите годик, доработайте всё, потом зайдёте с козырей. К чему такая спешка?

— Есть причины. — поморщилась настоятельница. — Чем раньше мы договоримся о сотрудничестве, тем лучше. А на счёт работоспособности не переживай, мы готовы показать результаты хоть сейчас. Завтра, вернее уже сегодня, можем провести демонстрацию.

— Демонстрацию? Мне? — удивился я. — Зачем?

— Хочу впечатлить и убедить тебя. А через тебя твоего отца. На словах одно, а увидеть вживую — это совсем иное.

— Хорошо… — я зевнул. — Договорились.

— Вот и отлично! Отдыхай, а я пока всё приготовлю. Если ты пообещаешь задержаться у нас ненадолго и не убегать сразу, ты многое увидишь.