— А жених у нее есть? — быстро спросил Чичико. — Коли нет, я-то здесь на что? Чичико Читана меня зовут.

— Не трудись понапрасну, Чичи. Есть у нее жених, да еще какой.

— Откуда он?

— Из Белоруссии. Белорус он.

— Кто? Кто?

— Белорус, тебе говорят. Антон Бачило!

— Ничего не понимаю. Здесь ребята перевелись, что ли? Зачем в такую даль ездить? — огорчился Чичико.

— Я к нему не ездила. Он сам сюда приехал, — ответила Цисана.

— Как это он тебя за тридевять земель разглядел?

— Разглядел, как видишь, Чичи, — засмеялась Ция.

— Что же, мы тут ослепли? В двух шагах такую девушку не разглядели!

— Замолчи ты, ради бога! — рассердился Эстате. — Пусть даже бревно в глаз тебе попадет, ты и то не заметить.

— Я-то вижу девушек, и еще как вижу. Только вот они меня не замечают, — с горечью проговорил Чичико, — но такой девушки я, честное слово, никогда не видел.

— Тебе бы только языком молоть, болтун ты эдакий! — снова рассердился Эстате.

— Как мои старики поживают, дядюшка Эстате?

— Все в порядке вроде бы. Живут себе, поживают, добра наживают. Только вот сильно без тебя скучают. Какой ты дом, дочка, бросила, какую землю на эти болота сменяла!

— Это сейчас здесь болота, дядюшка Эстате. Но дайте срок, осушим мы их, вот тогда и посмотрим, где лучше. Все наше побережье в рай превратится.

— Ну, когда это еще будет. Как твой жених поживает?

— Живет-поживает, только вот добра пока маловато, — в тон председателю ответила Ция и рассмеялась.

— Это ничего, успеет еще добром обзавестись. Матушка твоя говорила, что он на стройке в лучших драгерах ходит.

— Всяко бывает, дядюшка Эстате. То лучше, то чуть хуже.

— Это как понимать?

— Он с Антоном Бачило соревнуется. То один впереди, то другой.

— Неплохо устроились, — засмеялся Чичико.

— Эх, Чичи, Чичи! А говорил, ума у тебя прибавилось? — не осталась в долгу Ция.

— Потому я и говорю так, что ума прибавилось. Что из того, что я шофером работаю? Эх, надо было учиться мне. Кабы не любовь к машине, быть мне директором или, на худой конец, профессором. Посмотрел бы я тогда, как девушки от меня нос воротили.

— Главное, в своем деле профессором быть. А директором не каждый может стать. Вот мой Антон — драгер, а по мне он лучше любого директора.

— Врет он все. Сам ото всех нос воротит, потому и ходит в холостых. На него девушки, как мухи на мед, слетаются, а он хоть бы хны, — сказал председатель.

— Он мне все невест сватает. А кто в наше время, скажите ему, пожалуйста, по сватовству женится? — шутливо отпарировал Чичико.

— Этого еще не хватало! Если понравится кто, он и так женится. За Чичи любая девушка с охотой пойдет, — взяла сторону шофера Ция.

— Эх, в том-то и беда, Ция, что никому я по сердцу не пришелся.

— Придешься, Чичико, непременно придешься. Всему свое время.

— Ты меня всегда успокаиваешь, Ция, но, видно, невезучий я, страсть. Которая мне по душе, той я не нравлюсь, и наоборот. Вот так и проходят годы.

— Ума не приложу, дочка, где мне саженцами разжиться? — вновь заговорил о деле председатель. — Сколько их еще ждать? Земля у меня без пользы простаивает. Выходит, напрасно мы лес корчевали и людей я зря тормошил.

— Эти земли, дядя Эстате, веками были бесплодными, нельзя же их теперь без саженцев оставить, не вернуть им жизнь, — посерьезнела и Ция.

— Надо оживить, конечно, надо. Да разве я против? И я это понимаю, да что поделаешь: у кого что болит, тот о том и говорит. Не стану я зря директора беспокоить... Ты так и не сказала мне, когда свадьбу играть собираешься? — вновь перевел разговор на другое председатель.

— В день открытия главного канала, дядюшка Эстате. Я вам всем пригласительные билеты пришлю, непременно, вот увидите.

— Ты, надеюсь, своего обещания не забыла, Ция? — спросил Чичико.

— Конечно, нет. Быть тебе посаженым отцом, Чичи.

— Я тебя так люблю, Ция, что даже тамадой у тебя на свадьбе не отказался бы.

— Помолчал бы, парень, опять тебя занесло, — шутливо побранил шофера Эстате. — Это ты в своей деревне тамадой слывешь, но на такой свадьбе, извините. Ты представляешь, сколько народу на открытие канала съедется? Потом все они на свадьбу пожалуют. Вот и пораскинь своими куриными мозгами, потянешь ли ты такое дело?