Шлейф от референта разит ароматом дорогого парфюма. Меня начинает подташнивать. Виной тому слишком приторный запах, сладковатый и удушливый. Так пахнет вербена.

Морщусь, но благо эти страдания совсем недолгие. Через минуту мне машут в сторону, и я понимаю, что новый кабинет Петровича за углом…

Кажется, понимаю решение Каца. У главы завода кабинет должен быть центровым.

Даже вот эта игра в дислокацию мне уже говорит о том, что не все гладко в “Датском королевстве”.

И тут запоздало в мозгу оформляется мысль, которая бьет набатом:

Зачем я, черт возьми, понадобилась директору?!

Стучусь и, получив добро, прохожу в кабинет, где все еще пахнет краской. Идеальный ремонт. Даже лучше, чем в том, что отжал у Олега Петровича Кац.

Правда, здесь все безлико, чувствуется, что пространство никому не принадлежит. Здесь нет мощи и энергетики, которую я ощущала на себе в кабинете Каца.

Огромное пространство выглядит дорого, все выдержано в сероватых тонах, но обезличено. Нет приятных сердцу безделушек, привезенных, скажем, из-за рубежа и семейных фотографий.

– Катерина Владимировна, прошу, проходите, присаживайтесь, – радушно улыбается мне директор, – сейчас принесут документы, я подпишу и вам передам для господина Каца. Лично в руки, так сказать.

Не очень понимаю, но киваю и на всякий случай выполняю приказ вышестоящего, хоть это и звучит просьбой.

Сажусь в кресло приятного орехового цвета и опускаю взгляд. Я не знаю, как себя вести и что говорить. А в данном случае тезис “молчание – золото” можно применить как единственно верный постулат.

– Ну что я могу сказать… Выбор господина Каца стал для нас всех полной неожиданностью, Катенька, – вдруг нарушает молчание шеф и благодушие в его голосе зашкаливает. Сейчас он похож на доброго соседа, который сам не понял, что случилось, и делится своим недоумением.

– Пока сама не понимаю, почему выбрали именно меня, Олег Петрович. Я ведь ничего не знаю и опыта для подобной должности у меня нет.

– Вы честны сами с собой, Катерина Владимировна, похвально. Не каждая девушка вашего возраста способна трезво оценивать себя и свои профессиональные качества.

Улыбается все так же добродушно, а у меня внутри напряжение и тревога нарастают. И если страх перед Димитрием – это первобытный инстинкт перед сильным альфой, то здесь… нечто иное. Опять предчувствие срабатывает, хотя видимых причин для опасений нет.

– Катенька, неожиданно, что у вас настолько совершенный английский, как-то этот факт ускользнул от нашего внимания…

Улыбаюсь и не отвечаю, жду.

– Я вам скажу, что Димитрий Иванович, несмотря на еще совсем молодой возраст, весьма опытный бизнесмен, и я бы никогда не стал ставить под сомнение его решение… Елецкая, если бы не знал всю вашу подноготную, сказал бы, что вы родились и прожили жизнь в Англии. Вы – совершенная неожиданность, просто скрытая диковинка, незаметная поначалу, но если на вас останавливается взгляд, возникает желание приглядеться и тогда многое открывается. Редкостное качество.

Смущаюсь.

Я краснею, ведь слова Олега Петровича кажутся комплиментом. Я в этом неопытна, но улавливаю в его интонациях какой-то подтекст, что-то скрытое, но он не дает мне задуматься, продолжая:

– Знание языка привлекло внимание господина Каца… Ну что же, значит, вы теперь его личная помощница, и как я понимаю, вопреки всем нашим ожиданиям Димитрий Иванович решил остаться здесь на некоторое время и лично проконтролировать реорганизацию нашего завода. Эпатажный бизнесмен дает шанс нам всем подняться на небывалый уровень развития и реализации нашего производства. Речь идет о миллиардах. О благополучии и всеобщем благе не только города, но и всего округа. На кону огромные перспективы. Вы понимаете меня, Катерина Владимировна?

– Примерно, – отвечаю спокойно, но руки сжимаются в кулаки. Внутренне понимаю, чем мягче стелют, тем жестче спать, а мне прямо перину подстилают.

– Нужно не упускать подобный шанс, мобилизовать все силы и идти на все для достижения всеобщего блага.

Чудится, что я сейчас очередного кандидата на выборах слушаю, но улыбаюсь пристукнуто.

Мужчина говорит очень добродушно, голос у него, как у доброго дядечки, который объясняет мне простые истины, словно понимает мою растерянность, пытается настроить на деловой лад.

И эту мысль он подтверждает следующим:

– Катенька, вы не беспокойтесь, не паникуйте, мы все нацелены на плодотворное сотрудничество и по всем вопросам вы можете смело обращаться за помощью к моему секретарю.

– Спасибо, Олег Петрович, – отвечаю благодарно, но внутренне понимаю, что ни к кому за советом я не сунусь. Уж точно не к той, которую обошла на собеседовании. Я помню, какими глазами на меня смотрела Нина Романова – секретарь Петровича.

Внезапно мужчина встает с места и у меня словно дежа-вю. Вспомина, с какой грацией хищника Димитрий провернул подобное и как зашлось у меня сердце в груди из-за роста и мощи мужчины, который предстал перед моим взглядом.