— Роберт.

Робби скуксился, затем мудро опустил голову и погрузился в изучение значка Чейза.

В этот момент из ниоткуда перед Чейзом возник Джарот.

— Ты уже кого-нибудь пристрелил? — спросил он.

— Нет, — ответил Чейз.

Джарот выглядел удрученным, а Робби вскинул голову, посчитав линию допроса брата более интересной, чем значок Чейза.

Джарот снова оживился и спросил:

— А ты когда-нибудь стрелял в кого-нибудь?

Так как Чейз стрелял, хотя только с намерением предупредить, он посмотрел на Бойда, рядом с которым на подлокотнике кресла теперь сидела жена, и Бойд с одного взгляда понял в чем проблема.

Лиза потягивала вино и смотрела на сына так, словно тот только что виртуозно исполнил на фортепиано целое произведение Шопена и сделал это одной силой мысли.

Бойд не сводил глаз с потолка.

Никакой помощи ждать не приходилось.

К счастью, вмешалась Фэй.

— Джарот, дорогой, тебе стоит вновь завести этот разговор, когда тебе исполнится двадцать пять.

Чейз почувствовал, как его губы приподнялись, но Джарот посмотрел на свою тетю, потом на Чейза и решил не сдаваться.

— А в тебя когда-нибудь стреляли?

— Нет, — ответил Чейз.

— А ты отстреливался? — не унимался Джарот.

Чейз промолчал, потому что отстреливался. Однажды, он выстрелил в ответ в качестве предупреждения, промахнулся, напугал наркомана до полусмерти, как и собирался, и наркоман выронил пистолет. Об этом он не собирался говорить Джароту или Фэй.

Фэй прочитала его молчание и напряглась, поэтому он снова ее обнял.

— Джарот, — тихо сказала она, когда Чейз прижал ее к себе.

Джарот снова сменил тактику.

— А ты кого-нибудь арестовывал?

— Да, — ответил Чейз.

— Много? — продолжил допрос Джарот.

— Достаточно, — сказал ему Чейз.

— Круто, — прошептал он.

— Эй, — заговорил Робби, и Чейз посмотрел на его склоненную набок голову и сморщенное личико.

— Почему ты обнимаешь тетю Фэй?

— Потому что она моя девушка, — ответил Чейз.

Его верхняя губа скривилась, и он с отвращением спросил:

— Тетя Фэй — твоя девушка?

— Роберт, — отрезал Бойд, и Робби повернулся к отцу.

— Она противная! — крикнул он и тут же поделился причинами своего мнения. — Она слюняво целуется!

— Только для тебя, дорогой, — сказала ему Лиза, и ее пляшущей весельем взгляд переместился на Фэй. — Надеюсь, детектива Китона она целует по-другому.

— Все поцелуи слюнявые, — авторитетно возразил Робби и закончил: — и противные.

— Поверь своему отцу, парень, это не так, — сообщил ему Бойд с еще большим авторитетом, который Робби совершенно не оценил.

— Нет, так, — не согласился Робби. — Я знаю, потому что Молли постоянно целует меня на переменах, и это противно.

— Молли — девушка Робби, — поделился Джарот, затем посмотрел на брата. — Тили-тили тесто, Молли и Робби — жених и невеста, ц…е…л…у…ю…т…с…я, — пропел он с коварной детской ухмылкой брату.

Чейз удивился, что песенка-дразнилка еще в ходу.

Робби наклонился к брату, его лицо снова скривилось, но на этот раз по-другому.

— Заткнись, Джарот!

— Сам заткнись, Робби, — парировал Джарот, в свою очередь тоже наклоняясь.

— У меня будут все девочки, — прошептала Фэй, и Чейз подавил смешок, сжав руку Фэй.

Затем он окликнул: «Эй», и оба мальчика посмотрели на него.

— Робби, верни мне мой значок.

Робби был готов отказаться выполнить приказ, пока Чейз вновь не убрал руку от Фэй. Быстро окинув взглядом Чейза, он правильно определил, что Чейз может сам забрать значок, поэтому передумал и сунул его Чейзу. Чейз взял его, но не закрыл. Вместо этого показал братьям и спросил:

— Он для вас крутой?

Оба мальчика активно закивали в знак согласия, не сводя глаз со значка.

Чейз закрыл его, и глаза братьев устремились на его лицо.

— Вы правы. Значок — это круто. Мужчина, у которого он есть, не называет девушек противными, и он также не говорит никому заткнуться. Даже своему брату. Даже когда брат дразнит его. Значок крутой, потому что сам мужчина крутой. Вы не получите его, если не сможете быть крутыми. Итак, вы можете быть крутыми?

— Я могу быть крутым, — немедленно согласился Джарот, и Чейз решил, что он сможет, но Робби явно требовалось подумать об этом некоторое время.