Чейзу этого не хватало.

Это не было некрасиво или обидно. Это были воспоминания, ностальгия, поддразнивания, и хотя накаляло обстановку, под этим жаром скрывалось тепло иного рода. Тепло, которого Чейз никогда раньше не испытывал. Нежность общих воспоминаний, и, несмотря на их тревожный характер, наполненных любовью. Они только что превратились в забавные истории, дающие повод для поддразнивания, но в то же время теплые подшучивания, которые никого не обидят.

Это был не первый визит в дом родителей его подруг. Это был не первый его такой ужин.

Но здесь было интереснее всего, и Чейз никогда не чувствовал себя так комфортно.

Пока блюда передавались по кругу, Чейз посмотрел на купленный букет, который Сондра поставила в центр стола, — молчаливый, но продуманный знак ее благодарности. Лиза присматривала за Робби, сидевшим рядом с ней. Фэй — за Джаротом, сидевшим рядом с ней. Сондра присматривала за обоими своими внуками, окружавшими ее.

Удивительно, но даже Робби следил за своими манерами за столом. Понятно, что все остальное время ему предоставлялась свобода, но за трапезой он должен был вести себя тихо и прилично.

Еда была вкусной и знакомой, так как, очевидно, Сондра учила свою дочь готовить.

От этого Чейз тоже чувствовал себя комфортно.

Разговор протекал легко и естественно. Чейза втянули в него с самого начала, Сайлас и Бойд говорили о спорте, а Сондра, Лиза и Фэй, имея опыт, молчали, но не казались отстраненными.

Чейз с мужчинами обсуждал игры «Эвеланш», попутно слушая, как Фэй напоминает своей маме, что в Скалистые горы почти пришла весна, и спрашивает ее, не поможет ли она снова в этом году посадить цветы для библиотеки.

Так что он получил ответ. Те цветы Фэй сажала вместе со своей мамой.

Было что-то в том, что дочь и мать работали бок о бок, чтобы сделать красивым здание, не принадлежащее им, а вместе с ним и город, что также заставляло Чейза чувствовать себя странно комфортно.

Разговор естественно изменился, и снова этот поворот сопровождался легким накалом страстей, поскольку затронул политику, и политики за столом быстро раскрыли себя, строго разделившись по половому признаку. Мужчины — стойкие консерваторы. Женщины — решительные либералы.

При этом Чейз придерживался нейтралитета, держа рот на замке, пока Бойд не вскинул руки, не посмотрел прямо на него и не взмолился:

— Брат, помоги нам. Увеличь хреновы цифры.

— Бойд, не говори «хрен»! — отрезала Лиза.

— Почему? — резко спросил Бойд.

— Мальчики! — прошипела она.

Бойд посмотрел на Джарота.

— Джарот, приятель, что значит «хрен»? — спросил он.

— Бойд! — продолжала шипеть Лиза.

— Э-э… — Джарот выглядел озадаченным, игривым и его явно не волновал пылкий словесный обмен между родителями, но он предположил: — Хрен означает, эм… хрен?

— Видишь? — рявкнул Бойд на Лизу.

Лиза посмотрела на него, а затем на Джарота.

— Ты прав, милый. Хрен означает просто хрен. Теперь, пожалуйста, не говори так в школе или, ну… нигде.

— Ради всего святого, это же просто хрен, — вступил в этот момент в разговор Сайлас.

— Папа! — теперь Лиза огрызнулась уже на отца.

— Боже мой, папа, — тоже прошептала Фэй отцу.

— Он мальчик, — пожал плечами Сайлас. — Мальчики должны иметь кое-что в арсенале.

— Ну, понеслось, — пробормотала Фэй в свою тарелку, и Чейз, взглянув на нее, увидел, что она уткнулась подбородком в шею, пристально сосредоточившись на еде.

— Эм… прости?

Это спросила Сондра, и у Чейза сложилась такое впечатление, что он уже однажды сидел за таким столом, ужин был съеден не полностью, а до праздничного торта было еще далеко, и хотя Чейз знал Сондру менее часа, все же посчитал ее тон опасным.

— А теперь… — начал было Сайлас, но Сондра его перебила.

— Даже не начинай.

— Сондра… — снова попытался Сайлас.

— Нет, — снова перебила Сондра. — Правила одинаковы как для девочек, так и для мальчиков, Сайлас. Ты пробовал это с Джудом, и тогда мне это не понравилось. Ты не можешь повторить этого с Джаротом и Робби.

— Без обид, Сондра, но лично мне плевать, если мой ребенок говорит «хрен», а он мой ребенок, — вмешался Бойд.

— А вот мне не плевать, — возразила Лиза. — И он тоже мой ребенок.

— Вам, девочки, это не нравится и никогда не нравилось, — продолжил Сайлас, как ни в чем не бывало. — Но это неважно, у мальчиков и девочек, мужчин и женщин все по-разному. Так есть и так будет всегда.

— Ох, frak, — снова пробормотала Фэй в свою тарелку.

— Нет, не будет! — взорвалась Лиза чуть ли не криком.