Бл*ть, дерьмо, вот оно.

Бл*ть.

Дерьмо.

— Сайлас… — начал он.

Сайлас поднял руку.

— Я сказал сынок, что благодарен тебе. Но я честный человек, поэтому пришел сюда, чтобы поделиться этой благодарностью и объясниться. Я желаю тебе счастья. Ты заслуживаешь его, но не с моей дочерью.

— Без нее не получится, Сайлас, — тихо сказал Чейз.

— Я понимаю. Но полагаю, ты меня тоже понимаешь, — тихо ответил Сайлас. — Видишь ли, Чейз, я очень наблюдателен. Я понял, что ты за человек, как только тебя увидел. Не знаю всей истории. Но знаю, что она плохая. Это не мое дело, и я не хочу знать. Так что не буду спрашивать. Что я точно знаю, так это то, что моя дочь — мечтательница. В ее глазах скрываются звезды, но не нужно вглядываться в них глубоко, чтобы их увидеть. Как ее отец, я хочу, чтобы она воплотила в жизнь любую мечту, которая таится в ее хорошенькой головке. Я также знаю, что ты перед Богом давал брачные обеты женщине, даже если не хотел, чтобы она носила твое кольцо на своем пальце. Затем ты начал жить так, будто не давал тех обетов перед Богом. Полагаю, у тебя имелись свои причины, но какими бы они ни были, я — мужчина, муж и отец, и хочу своей дочери добра. Надеюсь, где-то в глубине души ты понимаешь причину, по которой мне не нравится, что ты проводишь время с моей дочерью, как я понимаю причину, какой бы она ни была, по которой ты нарушил клятву, данную своей жене перед Богом.

— Нас женил мировой судья, — немедленно парировал Чейз, когда Сайлас замолчал и увидел, как Сайлас моргнул.

— Что ты сказал, сынок?

Чейз оторвался от столешницы и посмотрел в глаза мужчины.

— В то время я не знал, что мне выпадет еще один шанс. Что я точно знал, так это то, что если бы женился на женщине, которую намеревался любить и лелеять, пока смерть не разлучит нас, был бы счастлив встать перед священником в доме Божьем и дать этот обет с намерением его сдержать. Мисти хотела венчания в церкви. Она не получила его именно по этой причине. Я не собирался давать обет в доме Божьем, который намеревался нарушить. Так что не согласился. Теперь, если мне посчастливится найти женщину, которую я буду любить и лелеять, я поклянусь ей и Богу быть с ней в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас. И если эта женщина окажется женщиной, которую я выбрал сам, женщиной, которую я действительно люблю и лелею, то дам этот обет на полном серьезе, Сайлас.

Он перевел дыхание, Сайлас открыл было рот, чтобы заговорить, но Чейз опередил его.

— И я хочу, чтобы вы знали: я не обижаюсь. Вы правы. Я понимаю вас. Только вы не понимаете меня. И я ценю ваш визит ко мне, вы присматриваете за своей дочерью. Вы также правы, что мое прошлое — не ваше дело. Я не собираюсь вам о нем рассказывать. Но могу обещать, что если то, что завязывается между мной и Фэй, продолжит пускать корни, расти и цвести, она все узнает. Я ничего от нее не скрою. Ей предстоит принять решение, захочет ли она остаться со мной на том пути, которым я следую, чтобы попытаться вновь стать тем мужчиной, которым я хотел быть. Если она решит поделиться этим с вами, это будет ее выбор. Я не стану вмешиваться в вашу семью и в то, как вы общаетесь. Не стану просить ее не рассказывать вам. Я позволю ей самой решить, что она хочет делать. Мне повезло, что у нее такие родители, потому что уже знаю, что вы с женой не будете выпытывать что-то у Фэй, если она сама с вами этим не поделится.

— Ты пытаешься вновь стать тем мужчиной, которым хотел быть? — тихо спросил Сайлас.

— Если плавать в грязи, Сайлас, она проникнет сквозь твои поры.

При этом Сайлас отодвинулся от островка и прошептал:

— Сынок, ты не можешь брать это на себя.

— Слишком поздно. Я сделал это, женившись на Мисти. Откроюсь вам немного. Шесть лет назад я попался в ловушку. Четырнадцать месяцев работал с отделом внутренних расследований. Полагаю, считать вы умеете.

— Но…

Чейз его перебил. Ему было чем заняться. Он не хотел говорить об этом. И не собирался отступать даже перед таким хорошим человеком, как Сайлас Гуднайт, заслуживающим, чтобы ему уделили время, напоминающим Чейзу, почему он недостаточно хорош для Фэй.

— Я не обиделся, и надеюсь, вы тоже не обидитесь, когда я скажу, что не собираюсь отступаться от Фэй. Она красивая, милая, добрая и забавная. Она заставляет меня смеяться. Она дает мне надежду. Я прекрасно знаю, что быть с ней эгоистично, но мне все равно. У меня никогда не было той красоты, которую она привносит в мою жизнь, Сайлас, и шесть лет назад я потерял надежду, что когда-либо смогу ее иметь. Эгоистично или нет, сейчас я познал чувство прекрасного, поэтому буду держаться за него. Ни за что не отпущу. Но поскольку я уважаю вас как мужчину, которым я вас знаю, включая тот факт, что вы — тот отец, создавший эту красоту, я откроюсь вам еще кое в чем, чтобы вы могли уйти, чуть успокоив душу. Я прогнусь, завяжусь в узлы и сломаю себе шею, но сделаю все возможное, чтобы отплатить ей за ту красоту, что она мне подарила. Здесь не дом Божий, но нельзя отрицать, что мой дом находится в стране Божьей, поэтому вы можете принять мои слова за клятву.

Сайлас Гуднайт уставился на Чейза, не говоря ни слова, но Чейз увидел, что в его глазах мельтешат мысли. У него просто не было возможности побудить его высказать их или найти какой-то способ прекратить это, потому что зазвонил его сотовый.

Он вытащил его из кармана, взглянул на экран и рассеянно пробормотал:

— Извините, я на минутку. — Поставив кружку, нажал «ответить» и, подойдя к раковине, поздоровался: — Привет, детка.

— Мальчик написал нам записку! — взвизгнула Фэй ему в ухо.

Чейз моргнул, глядя на пейзаж за окном.

— Что?

— Мальчик написал нам записку! Его зовут Малахия!

Иисусе, Малахия? Что это за имя, черт возьми, Малахия?

— Он пишет, что любит «Сникерс», — взволнованно продолжала она. — Что спальный мешок очень теплый. Что хочет прочитать «Ямы» и следующего «Гарри Поттера». И еще ему удалось принять душ в кемпинге к северу от города! Разве… не… прекрасно? — закончила она с воплем.

— Ага, милая, — согласился Чейз с улыбкой.

— Мы прорвались! — воскликнула она.

— Ага, — повторил он.

— Он оставил записку в ящике для возврата. У меня тряслись руки, когда я ее читала. Черт, они все еще трясутся.

Господи, она была милой.

И она не ошиблась. Это было потрясающе, поэтому Чейз принял решение.

— Делаем следующий шаг, — сказал ей Чейз.

Она замялась, прежде чем спросить:

— Что ты имеешь в виду?

— Хватит сидеть в джипе и смотреть, как он забирает заначку. В понедельник я останусь в своем грузовике на улице, а ты встанешь у ящика для возврата. Если у тебя получится с ним поговорить, хорошо. Думаю, это знак, что он может захотеть проскользнуть через созданную нами лазейку. Твоя цель будет заключаться в том, чтобы заставить его прийти в библиотеку и поговорить с нами обоими. Рассказать свою историю. Мы приглядимся к нему. Посмотрим, что он нам поведает. Посмотрим, доверится ли он нам и поверит ли, что служба защиты детей сможет о нем позаботиться.