— Тебе не кажется, что для этого слишком рано? — с тревогой спросила она. — Он только что написал нам записку.

— Фэй, дорогая, мы занимаемся этим уже почти две недели, а он спит на голом полу. Мы даем ему вещи, но он все еще сам заботится о себе, и он маленький. Ему нужна крыша над головой. Горячая, полезная еда. Присмотр. Школа. Мы понятия не имеем, как долго он пробыл на улице. Ему там не безопасно. Мы должны забрать его оттуда в целости и сохранности, и не через три недели. Если сможем, то в понедельник. — Она не ответила, поэтому он спросил: — Ты со мной в этом плане?

— Э… хорошо, — ответила она без всякого энтузиазма.

Ясно, она была не с ним.

— Мы будем действовать осторожно, — тихо заверил он. — Я могу казаться ему угрозой. Ты, надеюсь, нет. Значит, у ящика стоишь ты. Если он не захочет идти в библиотеку, предложишь ему альтернативный вариант. Домашний ужин и горячий душ в настоящей ванной в понедельник вечером. Никаких обязательств, он может уйти. Но мы поговорим с ним, пока он ест, и сделаем все возможное, чтобы он не захотел уйти. Такой план тебе нравится?

— Эм… конечно.

Все еще сомневающаяся, без энтузиазма, обеспокоенная.

— Детка, — попытался он на этот раз мягко, — мы не будем на него набрасываться, надевать наручники и сажать в камеру. Спросишь, какое у него любимое блюдо. Пообещаешь приготовить его ему. Если он живет на улице, а ты приготовишь ему так как ты умеешь, он будет в восторге. Мы уже пробились к нему. Теперь воспользуемся преимуществом.

— Найдем к нему путь через желудок, — прошептала она.

— До сих пор это срабатывало, — ответил он и услышал ее мягкое, мелодичное хихиканье.

— Хорошо, Чейз, — согласилась она более твердо.

— Хорошо, — сказал он сквозь улыбку.

— Сегодня вечером я принесу шампанское, и мы отпразднуем, — заявила она.

— Я сам куплю, ты приноси только себя.

Пауза, затем слегка раздраженно:

— Чейз, я могу позволить себе шампанское.

Она была права и ошибалась. Она водила старую машину, жила в дешевой квартире, которая была офигенной, но в основном потому, что она ее так обустроила, и до недавнего времени Фэй почти всюду добиралась пешком, кроме торгового центра, дома ее родителей или сестры.

Начав разбираться с проблемой закрытия библиотеки, Чейз знал ее зарплату. Имея степень магистра, ей платили чуть больше половины его зарплаты. Это не черта бедности, но и не то, чего можно ожидать от человека с таким уровнем образования и опытом. Она заведовала библиотекой. Ее должностные обязанности занимали три страницы. Бюджет, бухгалтерия, закупки, продвижение, волонтерские программы и управление добровольцами, число которых, как сообщила ему Фэй, равнялось пяти. Это было шоу одной женщины. Для такого уровня ответственности ее зарплата была мизерной.

Чейза это беспокоило, а особенно — угроза закрытия. Он мало что знал, но изучал вопрос, и выглядело все плохо, особенно на фоне сокращений в полиции Карнэла. Вообще-то, дело попахивало расцветом коррупционной составляющей в городском совете, что его удивило бы и разозлило. Такого дерьма им больше не нужно, и Чейз не хотел разбираться с этим. У него просто не было возможности копнуть глубже.

Так что Фэй могла позволить себе шампанское, но он не только предпочел бы, чтобы она потратила свои деньги на паренька, платья и сапоги, вроде тех, что надевала на ужин в «Петухе», просто Чейз был из тех мужчин, которые заботятся о своей женщине. Кроме того, он и так собирался в магазин за продуктами. Он хотел без накормить ее ужином, а потом заняться с ней другими делами, ей не нужно останавливаться где-то еще по пути к его дому.

— Фэй, через десять минут я еду в магазин. Нам не нужно ехать туда обоим, — объяснил он. — Я куплю шампанское.

На это он услышал тихое и милое:

— О. Ясно. Конечно.

Глядя в окно, Чейз снова ухмыльнулся.

— Полагаю, мне пора спуститься с седьмого неба и приступить к работе, — заметила она, и он услышал то, что слышал часто. Даже утром, мило, сонно и сексуально разговаривая с ним по телефону, ей не нравилось отпускать его. Она не говорила этого прямо, даже пыталась скрыть, но он чувствовал это.

Чейзу это нравилось.

— Приступай к работе, увидимся вечером.

— Хорошо, милый. До вечера.

— Пока, Фэй.

— Пока, Чейз и… — она сделала паузу, затем прошептала: — Малахия. Ура.

Она была не милой. Она была чертовски милой.

Сквозь ухмылку он пробормотал:

— Пока, детка.

Чейз отключился, повернулся и невольно вздрогнул. Реакция, которую он показал и не мог скрыть, была необычным явлением.

Во-первых, потому что он совершенно забыл о присутствии Сайласа Гуднайта.