Все это время Серильда неподвижно сидела на диване, выпрямив спину, будто аршин проглотила. Все тело у нее затекло; ей казалось, что прошло полночи. Она не сводила глаз с детей. Они повесили свои фонарики на ольху еще днем, но ждали наступления темноты, чтобы их зажечь. Эти фонарики символизировали фонарь Велоса, вот только бог уводил тех, кто умер, в край потерянных душ, а фонарики, наоборот, должны были показать покойным дорогу обратно в мир живых, где они смогут хоть на одну ночь повидаться с близкими. Но детям некогда было думать об умерших: как и вся прислуга, они суетились с подносами, полными еды, и графинами с янтарной наливкой.

Серильда предпочла бы, чтобы муж не обращал на нее внимания – обычно так и бывало на подобных застольях. Но нет. Что бы ни происходило вокруг, внимание Эрлкинга было безжалостно приковано к ней. Стоило ей повернуться в его сторону, как она сразу натыкалась на внимательный взгляд, хоть и не могла взять в толк, почему он за ней наблюдает.

Вот его пытливые глаза снова нашли ее в толпе.

С фальшивой улыбкой Серильда подняла бокал шалфейной воды, как бы салютуя Эрлкингу – и тут же пожалела об этом. В свете свечей сверкнули его зубы, и король, оставив какую-то придворную даму, с которой беседовал, направился к ней.

Серильда поспешно помахала Хансу, надеясь, что, если она затеет с ним разговор, Эрлкинг не станет их прерывать. Однако Ханс был слишком занят тем, что наливал эль в кубок одного из охотников, и не смог подойти. А уже в следующее мгновение король устроился на диване рядом с ней.

Серильда не удержалась от разочарованного стона.

– Нравится праздник?

– Кто же знал, что демоны тратят столько времени на еду, питье и, – она указала на стол, за которым с громким стуком бросали кости, – азартные игры.

– Вы, смертные, так не развлекаетесь?

Она досадливо поморщилась.

– Не в этом дело. Я просто не совсем понимаю, что вы празднуете. Для нас Скорбная Луна имеет особое значение – у всех нас есть умершие близкие, которым мы отдаем дань памяти и уважения. Вам повезло – вам-то грустить не о ком, так что это просто очередной повод закатить пир на весь мир.

– Знаешь, а ведь эту луну не всегда называли Скорбной.

Серильда насупилась, ненавидя себя за то, что эти слова пробудили в ней интерес.

Они прозвучали, как начало истории.

– Ага, – многозначительно протянул Эрлкинг. – Ты не знала.

– Что-то мне подсказывает, что вы собираетесь меня просветить.

Он усмехнулся, явно колеблясь, но потом – потом все же продолжил.

– До того, как врата Ферлорена затворились, в это полнолуние, именно в эту ночь, душам умерших дозволялось вернуться в мир живых. При свете полной луны они переходили мост. Люди собирались на кладбищах, чтобы сделать подношения богу и попросить его благословения. Тогда это полнолуние называлось Луна Велоса, – это имя Эрлкинг произнес с явным презрением, – хотя Велос был здесь вовсе ни при чем.

– Как это? Разве не он позволял душам вернуться?

Король поднял бровь.

– Не Велос ли забирал эти души, если уж на то пошло?

Серильда нахмурилась.

– Провожать их к мирной загробной жизни – не то же самое, что их похищать.

Эрлкинг поцокал языком.

– Уж очень вы, смертные, любите изображать нас злодеями, а Велос пользуется у вас не меньшим уважением, чем любой из этих напыщенных божков. А ведь бог смерти подчас отнимает души у детей, которые еще даже не родились. Он забирает души женщин во время родов, крестьян, голодающих в неурожай, горожан, принявших страшную смерть от чумы… И при этом он все равно не злодей?

– Велос хотя бы относится к нам с уважением. И вовсе не он вызывает смерть… Он только встречает наши души и отводит нас в Ферлорен, когда мы покидаем царство смертных. Мы оба знаем, что души умерших, оставшиеся здесь, несчастливы. В мире живых им не место.

– У вас чересчур мягкое сердце, моя королева.

– Может быть. Вы отобрали у меня сердце так давно, что я почти забыла, какое оно.

Он посмотрел на нее искоса, лукаво изогнув краешки губ.

– Я хотел бы показать вам врата.

– В Ферлорен? – насторожилась она.

– Да. Там, в ротонде, я видел, что вы ими заинтересовались. А когда еще на них смотреть, если не на Скорбную Луну?

Серильду разобрал смех. Все это звучало так, как будто король желал показать ей что-то невероятно романтичное. Розовый сад, закат. Но нет. Ольховый Король предлагал ей полюбоваться вратами.

– Я предпочла бы туда не соваться, – сказала она вслух. – Я ведь пока что не умерла.

Протянув к ней руку, Эрлкинг провел пальцем по шраму на ее запястье. Серильда отпрянула.