Агата снова отвернулась к окну.

– Что касается Злата, – продолжила Серильда, когда тишина стала невыносимой, – хоть по нему и не скажешь, но он здорово владеет мечом, пускай и не помнит, как его этому учили. И, раз уж тогда он пустил стрелу в сердце Перхты, то, наверное, и лучником был неплохим. – Поколебавшись, она заключила: – Вполне возможно, что это ты обучила его искусству боя.

Агата опустила голову.

– Да, – тихо сказала она. – Думаю, что так и было.

Впервые за весь разговор Серильда почувствовала укол сочувствия. Она поднялась на ноги.

– Я знаю, Злата мучает та же боль, что и тебя. Он считает себя виноватым в том, что произошло в Адальхейде. Думает, что, когда пришли темные, ему следовало остаться в замке и защитить всех, кто был в нем. Но Злат на самом деле не виноват. И ты тоже.

Агата невесело рассмеялась.

– А сами-то вы? Вините себя в смерти этих пятерых ребятишек, но ведь это Эрлкинг похитил их и позволил своим чудовищам их убить.

– Они умерли из-за моего вранья. Ты хоть представляешь себе, каково это – быть проклятой богом выдумок? Как бы ты себя чувствовала, если бы любое твое слово было угрозой для всех, кого ты любишь?

Серильда уперла руки в бока и внезапно осознала, что вся дрожит.

– В отличие от вас со Златом я на самом деле виновата во многом из того, что произошло. И вот я здесь. Я стала Ольховой Королевой. – Она покачала головой. – Но почему-то до сих пор бессильна помочь хоть кому-то.

– Бессильна? – переспросила Агата. – Я видела, как вы разговариваете с Его Мрачностью. Вы настойчивы, бесстрашны и…

– И из-за меня все умрут. – Плечи Серильды поникли. – Некоторые уже умерли.

– Послушайте меня. – Агата шагнула к ней. – Разве вы однажды не рассказали историю, которая проделала дыру в самой ткани завесы?

Серильда наморщила лоб, вспоминая день, когда она отправилась в Адальхейд. Тогда она знала, что четверо ее любимых детей уже мертвы, но была полна решимости спасти хотя бы Гердрут.

– Дыра существовала и до меня. Моя история только… открыла мне эту тайну.

– Вам? И только вам одной? У вас в самом деле есть сила.

Серильда помотала головой.

– Нет, это… очередная хитрость. Очередная ловушка. Еще одно проклятие, как по мне.

Хотя, если на то пошло, она не была уверена в этом до конца. Разве она изменила бы что-то в том дне? Разве отказалась бы от мысли встретиться с Эрлкингом и потребовать, чтобы он отпустил Гердрут? Даже если в конце концов из этого ничего не вышло… Серильда не думала, что поступила бы иначе.

Потому что еще есть надежда, поняла она.

Жалкая, отчаянная надежда. Надежда, что она сможет как-нибудь отвоевать свободу для детей. Для Злата. Для себя и своего будущего ребенка.

Как-нибудь.

Ей казалось, она слышит, как Эрлкинг смеется над ней. Жалкая, глупая смертная.

– Госпожа Серильда, – сказала Агата, – я не хочу быть вам врагом. Мы с вами боремся за одно и то же. За свободу для невинных душ, оказавшихся в ловушке у темных… отчасти из-за того, что мы их подвели.

Серильда проглотила ком в горле.

– Он их не отпустит, Агата. Он не станет делать ничего, что не приносит ему удовольствия или пользы. Уж ты-то должна знать.

– Вы правы. И все же в глубине души я чувствую, что на этот раз он сказал правду. На Скорбную Луну он освободит их души. Их всех.

Серильда не знала, можно ли доверять Агате, но если оружейница и лгала, то так убедительно, будто и ее тоже благословил Вирдит.

– Даже если он правда сделает это, – спросила Серильда, разводя руками, – какую цену он потребует? Уверяю тебя, какую бы сделку он с тобой ни заключил… он твердо намерен выйти из нее победителем.

Обычно Серильда предпочитала проводить день своего рождения в одиночестве. Этот день был так близко к Скорбной Луне – годовщине исчезновения ее матери, – что нес с собой печаль, которой Серильда и предавалась. К чему притворяться, будто ей не грустно оттого, что она росла без мамы? Серильда не переставала горевать о ней все эти годы.

Раньше, когда она была маленькой, отец изо всех сил старался отвлечь и развеселить дочку в этот день. Он возил Серильду на праздники урожая в Мондбрюк, устраивал многочасовые рыбалки на речном берегу и пикники на природе – в любую погоду, и даже если на мельнице было полно работы.