Шрифт:
– Да, Ваше Святейшество. Но Кийяма никогда здесь не бывал. Вряд ли он захочет прийти сюда теперь…
– Скажите Михаилу – пусть говорит все что угодно, но он должен привести сюда Кийяму до захода солнца! Потом немедленно отправьте Мартину новости о войне, чтобы он тут же передал их Торанаге. Вы сообщите ему о деталях, но я тоже хочу отправить с ним личное сообщение. Еще: пошлите кого-нибудь – нужно, чтобы сюда пришел Феррьера.
– Да, Ваше Святейшество. Но что касается Кийямы, Михаил, конечно, не сможет…
– Скажите Михаилу – пусть прикажет ему прийти сюда! Именем Господа Бога, если потребуется! Мы – солдаты Христа, мы собираемся воевать – воевать за нашего Бога! Поторопитесь!
Глава Пятьдесят Девятая
– Анджин-сан? – Сквозь сон Блэксорн услышал имя. Оно донеслось до него издалека, отзываясь в вечности.
– Хай? – ответил он. Затем он услышал, как его имя повторили еще несколько раз. Кто-то прикоснулся к нему рукой… Он открыл глаза. В предрассветной тьме все вокруг постепенно обретало четкие очертания. Сознание вернулось к нему, удалось сесть… Перед кроватью на коленях сидел доктор, рядом стояли Киритсубо и госпожа Ошиба, глядя на него сверху вниз. Серые вокруг заполняли всю комнату. Масляные лампы бросали теплый свет. Доктор заговорил с ним… В ушах все еще стоял звон, голос доносился очень слабо, но ошибки теперь быть не могло – он снова мог слышать… Непроизвольно он поднес руки к ушами, прижал их… В голове сразу же взорвалась боль, посыпались искры и цветные огоньки, началась бешеная пульсация…
– Простите… – пробормотал он, дожидаясь, когда утихнет боль, отчаянно приказывая, чтобы она утихла. – Извините, уши болят… Но я теперь слышу – вы понимаете, доктор-сан? Я теперь слышу – немного… Простите, что вы говорите? – Он следил за губами доктора, стараясь разобрать слова.
– Госпожа Ошиба и Киритсубо-сан хотят знать, как вы себя чувствуете.
– Ах! – Блэксорн посмотрел на них. Теперь он заметил, что они одеты по всем правилам: Киритсубо вся в белом, только зеленый шарф на голове. Кимоно Ошибы темно-зеленое без рисунка и украшений, на ней еще большой платок из тонкой белой ткани.
– Лучше, благодарю вас… – На душе у него при виде одежд белого цвета стало тревожно. По освещению снаружи он понял, что время подходит к рассвету, а не к сумеркам. – Доктор-сан, скажите, пожалуйста, я что, спал целый день и целую ночь?
– Да Анджин-сан. День и ночь. Ложитесь, прошу вас, – Доктор взял Блэксорна за кисть своими длинными пальцами и сжал их, щупая пульс, – кончиками пальцев он пробовал девять ударов: три на поверхности, три в середине и три в глубине, как учила с незапамятных времен китайская медицина.
Все в комнате ждали его решения. Доктор удовлетворенно кивнул.
– Кажется, все хорошо, Анджин-сан. Тяжелых повреждений нет, вы меня понимаете? Сильные головные боли, да? – Он подробно объяснил все госпоже Ошибе и Киритсубо.
– Анджин-сан, – обратилась к нему госпожа Ошиба. – Сегодня похороны Марико-сама. Вы поняли – похороны?
– Да, госпожа.
– Хорошо. Сразу после того, как рассветет. Вы имеете право пойти, если хотите. Вы понимаете?
– Да… Думаю, что да… Если можно, я бы пошел.
– Очень хорошо. – Ошиба поговорила с доктором, попросила его еще лучше следить за состоянием больного. Потом, вежливо поклонившись Киритсубо, улыбнулась Блэксорну и вышла.
Киритсубо подождала, пока она уйдет.
– Как вы, Анджин-сан? Как себя чувствуете?
– Голова болит, госпожа… Прошу меня извинить…
– Простите меня, я только хотела поблагодарить вас. Вы меня понимаете?
– Это долг… Я только выполнял свой долг… Не повезло… Марико-сан погибла…
Кири почтительно поклонилась ему.
– Нет, повезло… Ох, нет, не повезло… Благодарю вас, Анджин-сан. За нее… за себя… за всех… Мы еще с вами поговорим. Благодарю вас. – Она вышла.
Блэксорн собрался с силами и встал на ноги. Боль в голове была так чудовищна, что вызвала желание закричать… Он сжал губы в тонкую линию… В груди ломило, желудок бурлил… Но через некоторое время желудок пришел в норму, тошнота прошла… Правда, во рту остался противный привкус… Он направился вперед, подошел к окну, взялся за подоконник, стараясь перебороть тошноту, подождал, прошелся туда-сюда… Головная боль и тошнота не проходили.
– Все нормально, спасибо… – Он с облегчением снова сел.
– Вот выпейте это – вам станет лучше. Установите хара. – У доктора была добрая улыбка. Блэксорн выпил и задержал дыхание, – запах был как у древнего птичьего помета и заплесневелых водорослей, смешанных с гниющими листьями, в жаркий летний день, вкус был еще хуже.
– Пейте. Сразу станет лучше, а пока прошу меня извинить.
Блэксорн снова сжался, но заставил себя сделать глоток.
– Скоро станет лучше, извините.