— А ты?

Великан развел руками. Искалеченная ладонь смотрелась жутко.

— Всего лишь хочу воздать должное справедливости. Ты же убил ту суку, что предала вас. Я явился за тем же!

Бросился на меня, я выстрелил. Пуля врезалась в глазное яблоко, великан ухнул, прикрыв лицо ладонью, тяжко споткнулся, грохнувшись на пол. Вскочил озлобленным быком, поврежденный глаз покраснел.

— Чему ты противишься, uomo? Моя личная месть тебя не касается! Не касается ни одной из тех, кто здесь. Разве ты не видишь? Шарлинн ставила вас лицом к лицу с моими машинами, опасаясь неотвратимого. Страшась возмездия.

Бэтмен из него был так себе.

Попытался сдавить меня в объятиях. Я вынырнул из его хватки. Пуля ударила по мерзким желтым зубам.

— Даже тех, по кому ударила артиллерия? Кого похоронило под завалами?

— Они сами встали на моем пути! Сопутствующий урон, ragazzo!

— Ты хочешь увести каждую из них в плен!

Огромный кулак с силой врезался в стену рядом со мной. Крошево осколками оцарапало лоб. Оскалившийся Скарлуччи был страшен.

— Я дам им лучшую жизнь, чем здесь! Что ты видел, щенок? Кто тебе такая Шарлинн, чтобы вставать у меня на пути? Каждая из сучек на улице в плену получит дом, еду, мужика! Не будет знать нужды, если станет хорошей вещью!

— Вещью? Ты хочешь отобрать у них свободу?

— Единственная свобода, которую дает им твоя страна, — свободу умирать! Свободу быть принесенной в жертву большому режиму! Царенат даст каждому из вас yfcnjzoe. свободу…

Желание врезать поганцу усилилось. Револьвер клацнул пустой каморой. Когда в нем успели закончиться патроны? Нырнул в сторону, но поздно. Вит скрутил меня, словно мальчишку. Стальные пудовые кулаки ударили в спину, норовя выбить дух.

— Ты uomo, мальчик. Но, в отличие от сучек, быть uomo значит не только заслужить уважение врагов. Быть uomo — получать от них сполна за проявленную дерзость!

Его коленом можно было крошить многоэтажки.

Он пробил мной бетонную стену, а я понял, что уже не смогу встать. Внутри хрустело, каждое движение отдавалось болью.

Внутренний глас мрачно велел мужаться. Ко мне шагала смерть…

В лицо брызнули. Поперхнулся, зашелся больно отдающим в груди кашлем.

Вит сжимал в руках бутыль с водой. Вспомнились пытки в Сирии: тот плен долго возвращался ко мне в кошмарах. Вода, тряпица, что там должно быть еще?

При Скарлуччи было лишь первое. Заметив, что я открыл глаза, он поднялся во весь немалый рост, выпрямился.

— Пришел в себя, uomo?

Разве что на один глаз. Второй не открывался.

Страх плел байки о всяком. Что покалеченный маг воздал сторицей за каждый палец. И будет чудом, если смогу теперь когда-нибудь двигать конечностями.

Не поддавался, но пошевелить ни рукой, ни ногой так и не получилось. Магические захваты, чтоб их…

— Давай-давай, взгляни на прекрасный рассвет. Там, куда ты вскоре отправишься, солнышко не встает.

Удивляюсь, почему еще жив. Скарлуччи прочел вопрос на моем лице, поспешил ответить.

— Я стоял над тобой поверженным, uomo. Мне хотелось растоптать твое лицо и притащить каждую сучку посмотреть на то, что от тебя осталось. Не знаю, что ты такого сделал, но они видели в тебе спасение. И сломались лишь тогда, когда я показал им твою пушку.

Еганый театрал. Терпеть таких не могу.

Вит выдохнул, сделал несколько шагов в сторону. Нечто бесформенное жидким плюхнулось мне под ноги. В голове крутились мысли, что я знаю, кто лежит передо мной.

Потомок легионеров кивнул.

— Полюбуйся на то, что ты столь отважно защищал, soldato. Я хотел бы, чтобы она была во плоти, но если она восстановится, мне придется несладко. Ты и без того подпортил мне шкуру. Молодец. Uomo.

Бейка булькала и пузырилась.

— Мне подумалось, что ты заслужил видеть, как все, что ты столь отчаянно защищал, рушится. Как я растопчу остатки этой гнили, прежде чем привезу их на родину. И спущу в унитаз.

Реакции он не дождался.

— Не будет криков «я убью тебя»? «отпусти ее, мразь» или «иди к черту»? Ты точно в сознании, парень?

Улыбнулся сквозь боль и разбитые губы, посмотрел ему прямо в лицо. Ухмылялся, но молчал. Мне ни к чему слова угроз и страшных обещаний. Я делаю, а не размениваюсь на болтовню. Хотел ему сказать, но сейчас прозвучало бы жалко.

— Разочаровываешь, uomo. Я хотел увидеть твою ярость, а вместо этого вижу потухший огонь в глазах. Ты так старался, а я все испортил. Чувствуешь обиду?

Чувствовал. Обидно, что зарядил ему тогда в руку, не в голову.

Магическая хватка ослабла, давая свободу. Сукин сын. Издевается. Хочет посмотреть, что буду делать. Брошусь беспомощным мальчишкой в самоубийственной атаке? Позорно побегу прочь? В обоих случаях сразу же прикончит.