Отказывался. Покачал головой, когда встала напротив меня. Жаждал не слезливых оправданий моей слабости, жаждал силы.

— Чего ты трясешь головой, Потапов? — Бейка будто вся состояла из яда. На лице Айки ее ярость выглядела невероятно привлекательной. Настало время удивляться самому — хлопал глазами, пытаясь понять. Правильно ли расслышал. Правильно.

— Какого хера ты встал? Ждешь у моря погоды? По ручке получил и ай-яй-яй, жопу кверху и готов сложить лапки? Мамочку позвать, попку подтереть?

— Бейка…

Ей лучше бы молчать. Ярость, только унявшаяся, разгоралась с новой силой. Истлевшая свеча брызнула воском, искрой пролилась вокруг: если она не уймется, быть пожарищу. А может, того и добивалась?

— Сопляк! Он вытер об тебя ноги, словно о половую тряпку! — В глазах командующей сверкал настоящий ураган. Пренебрежение сменилось презрением. На виду у всех Бейка выволокла из кармана шелковую тряпицу платка, швырнула мне в лицо. — Утрись. Противно на тебя смотреть, ничтожество!

Демон, будто только и ждущий возможности вырваться наружу, заревел моим голосом. Кровавая дымка заволокла взгляд. Ухмылка хитрой бестии мазнула по лицу, словно намекая: в театралах не один лишь Вит Скарлуччи. Она тоже умеет в театр одного демона.

Я рванул с места, забыв обо всем. Голову вскружило ощущением могущества, прорвавшегося сквозь пелену уныния второго дыхания. Ощущал лишь одно: жажду вцепиться в шею проклятого бронемага…

Лес боялся и дрожал. Ожившим ураганом по нему пронесся потомок легионеров. Царенатец не ведал пощады к природе, всюду оставляя грубый след. Измятая трава, поломанные кусты, выкорчеванное с корнем дерево. Выражение «пер как танк» было про него.

Словно чувствуя его звериную силу и необузданную мощь, деревья расступались перед ним как перед повелителем. Земля хранила на себе отпечаток великанских сапог — глубокими следами они утопали в рыхлой почве.

Деревья вели меня, отчаянно указывая путь. Обрывок Наткиного шейного платка, клочок любимой блузки Старшенькой, словно Скарлуччи знал о будущей погоне. Знал и жаждал сразиться со мной еще раз.

Я мчался, что ураган. Вне пределов человеческих сил: желание насадить голову Вита на палку тащило меня, словно на привязи. И не позволяло сбавить темп.

В мозгу помутилось, мысли сбились в кучу, не желая быть порознь. Зачем? У оружия может быть только одно желание и мысли лишь об одном. Убивать!

Ноги придумали для людей, оружию не нужны ноги, оно может иначе. Тело сжалось в комок, вытянулось, дождалось негромкого разрыва — пороховая вонь ударила в ноздри. Теперь уже не человек, усмехнулось раздробленное сознание. Теперь ты пуля.

Вит успевал обернуться в самый последний момент. Почуял загривком, остановился перевести дух, упала с плеча Старшенькая, чая надежду отползти прочь.

Щиты один за другим в немом отчаянии вырастали прямо перед моим носом. Проломил их, кроша в месиво осколков. Мана лилась из бронемага потоками, обещая истощиться, если так продолжится и дальше. Так и продолжится.

Снарядом врезался в его плоть. Футбольным мячом неведомая сила подхватила несчастного, швырнула словно жалкую игрушку. Скарлуччи успел встать на колени, качнуть головой — еще не осознал, что случилось. Жаждал вновь стать машиной, которой и был.

К чертям образность, теперь здесь есть только лишь мы. Губы не моим загробным голосом шептали царенатцу приговор.

— Ты надеешься на мощь оружия, маг. Тебе не повезло, я лучше. Я и есть оружие.

С широко растопыренными пальцами он бросился на меня. Руки, словно клещи, в глазах непонимание: он ждал не такого. Ослабленный, отчаянный, обиженный мальчишка потащится за ним следом вопреки всему, что прикажет ему Бейка. Конечно же, ради того чтобы спасти своих сучек — и отыщет только смерть.

Каково носить славу того, кто своими руками сумел разорвать последнего ружеманта?

Виту узнать было не суждено. Мой кулак, словно выстрел из пушки, врезался в его стальной живот. «Ярость ружеманта» вынырнула из недр, минуя обязанность подчиниться наличию шкалы. Что-то бурчала Ириска, умоляя остановиться: предел возможностей, саморазрушение, черпаю мощь из собственных жизненных сил.

Взрыв. Серия ударов закончилась хлопком, метнувшим Скарлуччи в ближайшее дерево. Бронемаг шмякнулся о ствол векового дуба, сполз по нему, пытаясь прийти в себя. Нет уж, дружочек. Не в мою смену!

Щит чах под напором брошенного мной ружеклятья, позабыв обо всем, Скарлуччи вскакивает на ноги. Затрещало с корнем вырванное дерево, обращенное в дубину. В один взмах обрушилось на меня — не успел даже закрыться руками. И ничего не почувствовал, кроме бурлящей ярости.

— Diavola! Fusele diavola!