В тот самый момент, когда самолёт отрывался от земли, в Москве, но на несколько столетий вперёд, разговаривали два человека. Два обычных и ничем не примечательных человека, от плохого настроения которых неоднократно лихорадило мировые биржи.

— Что у нас по объекту «Отшельник»?

— Как и предполагалось, на запах материальных ценностей он клюнул.

— Забрал?

— Да, забрал и расплатился. Но был сильно недоволен гранатами Рдутловского, их забирать отказался.

— Замените. Мы можем обманывать в масштабах страны и для её блага, но в таких мелочах должны быть предельно честными.

— Заменили и уже отвезли.

— Это хорошо. А что объект?

— Опять пропал, но обещал вернуться. На связь не выходит, но мы мониторим рекламные объявления в местных газетах. Представляете, накрыли целую сеть торговцев наркотиками.

— Самарину пусть за это хоть какую-нибудь медаль дадут.

— Не возьмёт. Признаёт только советские награды.

— Нет, их мы не можем дать. Лучше повысим его в звании.

— Он же пенсионер.

— Одно другому не мешает. Он в каком звании уходил?

— Старший прапорщик.

— Это не серьёзно. Дайте полковника — те же три звезды, только крупнее и расположены иначе.

— Известить через районный военкомат?

— Какая пошлость! Отправьте фельдъегеря от министерства обороны — человек заслужил уважительное отношение.

— Но он опять исчез, и некоторые наши западные партнёры недовольны. Мы же им обещали! За определённые преференции, но обещали.

— А Самарин не обещал! Кстати, сообщите нашим западным и восточным партнёрам, что знаменитый народный целитель недоволен ценами на газ, и вернётся к исполнению своих обязанностей только после их повышения. Вот чьего недовольства они должны бояться!

— Опять орать начнут, что мы их шантажируем.

— А мы их шантажируем?

— Да.

— Тогда ладно, тогда им не привыкать. Кстати, вот только за это нашему «Отшельнику» можно генеральское звание давать. Это оружие помощнее главного санитарного врача.

— Из прапорщиков сразу в генералы?

— А сам?

— У меня должность была. Народ нас не поймёт.

— Тогда разжалуем.

— Кого?

— Его и разжалуем. Подготовьте приказ о понижении в звании генерал-лейтенанта Самарина до генерал-майора. Причину под грифом «Секретно». И мне на подпись.

— Разумно.

— И подарок ему от меня пошлите. Что больше всего нужно сумасшедшим генералам в условиях постапокалипсиса?

— Как обычно — тушёнка и патроны.

— Вот это и отвезите.

Маментия Бартоша вызвал к себе сам князь Андрей Михайлович, и задал неожиданный вопрос:

— А что, господин сотник особого назначения, приходилось ли тебе видеть татарского императора?

— Я вообще никакого не видел, княже, — честно признался Маментий.

— А негров?

— Арапов, что ли? Тех приходилось встречать — гродненский каштелян двух арапчонков дома держал. Маленькие таки и чёрненькие, и зубы блестят, ну чисто черти из преисподней, только без рогов и хвоста. Я, правда, внимательно не приглядывался.

— Вот сейчас и разглядишь во всех подробностях. Собирай сотню, едем гостей встречать.

— Откуда?

— Оттуда! — Андрей Михайлович ткнул пальцем в небо. — И поторапливайся, гости скоро прибудут.

А долго ли сотне собраться? На то она и сотня особого назначения, чтобы в любой миг быть готовой поработать затычкой в любой бочке. В любое время дня и ночи. Супротив любого врага. И десятки снова полные, потому что после бешеного перехода от Твери к Новгороду полк идёт с неторопливостью и обстоятельностью, вдумчиво и тщательно вытрясая выкупы за сохранность из встречающихся по пути городов и отдельных замков. Просто отдых настоящий, а не война.

Единственно плохо — тяжёлые возы с серебром и золотом приходится охранять не смыкая глаз, и на переправах и бродах через реки с ними сущая морока. Но ничего, князь обещает в обратный путь морем пойти, тогда и выспаться можно будет, и чуток расслабиться. Ежели, конечно, не придётся завернуть в какой-нибудь Копенгаген или там Стекольну, чтобы поздороваться с тамошними королями на предмет мирного сосуществования.

Это князь Андрей Михайлович так сказал, а Маментий запомнил. Красивые слова и правильные. Мирное сосуществование, это когда боятся получить в рыло и к тебе не лезут.