Феликс стеклянными глазами смотрел в пол.

Его запугали! Его! Того, кто наводил смертельный ужас на конкурентов, которые на карачках приползали, отдавая ему свои деньги и целые предприятия! Того, кто половину политиков страны держал за одно место! Того, кто…

Проклятье!

И этот страх ему никак не выкинуть из головы! Он никогда не забудет лицо этого мальчишки, что готов был разрядить ему в лоб огромный страшный ствол.

Феликс понимал, чувствовал даже, что этого юнца остановил вовсе не страх, а какое-то вполне конкретное соображение. Что-что – а читать по лицам Феликс Маковецкий умел отменно.

Он был для этого парня не просто объектом ненависти или даже охоты. Он не был случайной добычей шпаны или объектом обыденной работы киллера. Нет! Он был просто темным пятном, которое неизвестный собирался стереть за ненадобностью.

О, эта ситуация была очень знакома Маковецкому. Сколько таких пятен ему пришлось стереть, чтобы к успеху, наконец, повела чистенькая белая дорожка!

…В этих глазах он увидел не просто убийцу. Он увидел равного себе. Того, кто знает не меньше, чем он сам. А, скорее всего – намного больше. Настолько, что тот позволил себе роскошь отпустить на волю того, кто запомнит его лицо и никогда не простит обиды…

И это еще больше усиливало страх.

Но Феликс не привык прятать собственный страх в глубины души. О, нет! Как и все люди, он многого боялся, но страх его и жгучий стыд странным образом неизменно вырывались наружу, многократно усиливаясь и накачиваясь злобой и жаждой мщения.

… Не прошло и дня с момента, когда едва пришедший в себя от неизвестного парализовавшего волю наркотического препарата, Феликс принялся, что называется, дергать за ниточки. Визиты лучших психологов он чередовал встречами с силовиками разного уровня «крутости». Не брезговал и «братвой», хотя по новым временам место «братвы» заняли уже вполне официальные органы.

Он скрипел зубами и подгонял своих людей, пытаясь придумать способ найти обидчика и выяснить – что же тому было нужно? Или нет – чтобы убить на месте, как собаку… Поговорить или убить?

Страшно. Страшно будет снова смотреть в эти глаза, которые он запомнил, как никогда и ничего не запоминал до этого в жизни…

Феликс достал трубку спутникового телефона – сотовой связи здесь не было отродясь, так же, как и реликтовой уже проводной.

– Але… Верочка? Да, я… Опять ты меня узнала. Неужели так и не буду богатым? Ха-ха… Как с шефом твоим поговорить? Не занят? А спроси, спроси…

– Я слушаю, – раздался в далекой столице бодрый басок.

Бугор как будто ждал его звонка. Феликс ухмыльнулся. Еще бы. Должен ждать. Каждого моего звонка, каждого слова – как манны небесной. Помнишь, голубчик, как я тебя в это кресло подсаживал. Это такую-то тушу! Чуть не надорвался, при своих возможностях. Но зато теперь и ты мне поможешь.

Нашел же ты мне досье на этого гада с пистолетом и шприцем. Быстро нашел, слов нет. По одному только фотороботу да отпечаткам пальцев. Правда, и фоторобот – тот вышел получше любого фото – это лицо впечаталось в память навсегда…

– Привет, старина, – добродушно сказал в трубку Феликс, любуясь тропическими пейзажами на «плазме». – Я звоню узнать, как там мое дело движется. А то мне здесь сидеть долго недосуг. У меня в Москве куча дел. А я там без тахикардии никак появиться не могу…

– Ищем, ищем, – сурово ответил Бугор. Он сделал паузу. – На его кореша вышли. Хотели дома взять – потеряли сотрудника. Очень опытного.

– Ты, наверное, шутишь, – обмер Феликс.

– Какие шутки. Не знаю, кто они, откуда. Пока не знаю. Но, видно, за тебя кто-то очень серьезно взялся.

«Цену набивает, сволочь», – не очень уверенно подумал Феликс.

Хотя интуиция подсказывала, что Бугор не врет. За него действительно взялись очень серьезно…

Закончив, в общем-то, безрезультатный разговор, Феликс встал и прошелся по избе. Полюбовавшись вдоволь русской печкой и прилагающимся закопченным инструментом, он вышел во двор.

Как, все же хорошо! Здесь, в глуши, при всем этом убожестве, есть свои прелести. Ну, к примеру, можно охрану выгнать со двора и вообще поселить в соседний дом. И спать при этом совершенно спокойно. Можно выйти на крыльцо и потянуться навстречу небу, не опасаясь, что в глазу сверкнет отблеск оптического прицела…

Да мало ли, чего еще здесь есть того, про что он давным-давно забыл, или не знал вовсе! Потому, что это – из другой жизни. Из зазеркалья, спрятавшегося за стеклом лимузина, рядом с которым ты каждый день, но туда не попадешь никогда.

Если не кинет туда глупая слепая судьба…

Феликс неспеша прошелся вдоль покосившегося забора. Есть, все же, в этом убожестве некоторая эстетика.

Всякие там французы с голландцами, у которых хозяйство доведено до болезненного совершенства сами вдруг бросились искусственно создавать вещи, несущие на себе отпечаток бедности и убогой старины. Бешеных денег стоят какие-нибудь шкафы, искусственно состаренные до отвратительного состояния. Хотя такое счастье вполне можно купить у любой деревенской старухи за мешок муки.