В ответ Стависский рассмеялся, а потом весьма холодно осведомился: «Вы шутите, дорогой испектор?.. Я — финансист и эксперт Министерства иностранных дел. Тут нахожусь на отдыхе. А вы, кажется, решили разыграть меня или просто принимаете за шулера?»

Реньяр отошел в сторону, крайне раздосадованный наглостью «красавчика Саши», но рук не опустил — и пожаловался начальству.

Прошло несколько дней. В кабинете испектора Реньяра раздался звонок. На проводе был сам комиссар Байар, из «Сюрте Женераль». Он проинформировал инспектора, что с господина Александра запрет снят, рекомендовал инспектору без особо веских причин того не беспокоить — и повесил трубку.

Инспектор Реньяр еще несколько мгновений после этого сохранял положение статуи, или попросту пребывал в столбняке.

Собственно, он был потрясен даже не тем, что со Стависского снят запрет и что этот первоклассный в прошлом шулер будет, как и прежде, «громить» завсегдатаев казино. Потрясло инспектора совсем другое. Он никак не мог взять в толк, зачем это крупному финасисту, ворочающему сотнями миллионов франков, нужно еще бегать по казино и как в юные годы вести шулерскую игру?!

Я, честно говоря, также пребываю в подобном изумлении. Если, конечно, Зографос не наврал.

Ж.С., бывший сотрудник комиссариата полиции, писатель

1932 год

Париж

Вскорости после гибели Александра Стависского я начал готовить публикацию цикла криминологических заметок. Все они были связаны с историей недавних афер, всколыхнувших всю Францию.

Особо интересовало меня при этом ближайшее окружение «красавчика Саши». Это могло во многом прояснить произошедшую трагедию и вообще помочь понять, как функционировала «империя Александра Великолепного».

Стависский был величайший аферист, давно оторвавшийся от мелкого жулика, но его до конца так и окружала всякая околоуголовная шушера, и это в большей мере и погубило «красавчика Сашу».

Предлагаемый цикл, мне кажется, как будто вполне сложился; правда, тогда, к сожалению, мне не все удалось напечатать. Только теперь он может предстать перед читателем в первозданном виде. Думаю, что настоящие криминологические заметки имеет смысл приобщить к «Хронике жизни великого афериста».

Для меня же лично эти заметки имеют значение еще и в том плане, что именно с них как раз и началось многолетнее собирание двух больших досье по делу Александра Стависского.

Первоначально хотел я написать и роман о «красавчике Саше», но довольно быстро понял, что просто не в состоянии буду сделать это, и совсем не по своей вине: материал сам по себе слишком уж фантастический. В романе надо непременно выдумывать, а тут и выдумывать нечего: любая выдумка в данном случае гораздо бледнее реальности.

Вот и пришлось мне ограничиться составлением двух объемистых досье, написанием нескольких полицейских очерков и созданием цикла криминологических заметок «Шесть измен, или Банда «красавчика Саши».

Все это — чистейшая фактография, не имеющая ровно никакого отношения к литературе. Из писателя и журналиста я превратился в биографа Стависского причем, тайного, ибо о публикации моих досье тогда не могло быть и речи.

Еще и теперь, по-прошествии стольких лет, я полагаю, что принял тогда правильное решение, хотя… кто знает. Может, еще и отважусь когда-нибудь вдруг на книгу об «Александре Великолепном» и его криминальной империи. Но, кажется, нет: уж больно аферы «красавчика Саши» выглядят фантастическими.

«Красавчик Саша» зачастил вдруг в Орлеан.

Нет, у него там не появилась зазноба. Он мог, конечно, переспать с какой-нибудь орлеанской девчонкой, но любил и обожал он только свою Арлетт.

А в Орлеан Стависский стал заезжать вот зачем. С некоторого времени Алекс стал иметь виды теперь уже на орлеанский банк «Муниципальный кредит».

Директор оного месье Деброссе поначалу держался как будто стойко и даже с вызовом, но эта крепость сдалась неожиданно быстро, после первого же грандиозного приема, который устроил «красавчик Саша» в Орлеане. Буквально на следующий уже день Деброссе стал у него чуть ли не мальчиком на побегушках.

На допросе Деброссе потом говорил: «Стависский был просто чокнутый. Когда я отказывался от его сомнительных предложений, он хватал пистолет, приставлял дуло к виску и взводил курок. Чтобы предотвратить самоубийство этого непредсказуемого человека, я тут же подписывал все бумаги, столь необходимые ему».

Чистейшее вранье, никчемная попытка самооправдаться! Как я могу предположить, «красавчик Саша» никогда не помышлял о самоубийстве и не собирался его имитировать, отнюдь: вообще действовал всегда ласками, а не угрозами. Он просто купил месье Деброссе, и купил с потрохами.