На его гербе была чистой воды жуть: в костре пылала девица. Обугленная фигурка среди языков пламени венчала и его нашлемник.

От такого спасителя хотелось бежать со всех ног.

Кто знает, что он хочет сказать своим гербом? А вдруг у такого и поясу верности веры нет? Чуть что не по нём – он сразу бедную девушку в костёр…

Не у одной меня были такие мысли: когда чёрное копье ударило в чёрный щит, Ангоя заметно вздрогнула.

– Ага, – обрадовалась я, склонившись к ней. – Боишься? Давай, пока он сюда ещё не добрался, мой приз на тебя наденем, а ключ выкинем!

– И как мы это объясним? – кисло поинтересовалась Ангоя, вцепившись в подлокотники так, словно кресло того и гляди поднимется в воздух.

– Скажешь, что носишь его с того момента, как овдовела, обет у тебя такой… Нерушимый, – промурлыкала я.

– И за столько лет эта чудная вещичка не заржавела, не рассыпалась в прах? Не поверит. И это не мой фасон, – скривилась Ангоя.

– Зато вы будете на равных звенеть доспехами. Этот пояс верности и топором не вскрыть, он прямой удар лэнса вынесет, – объяснила я. – Устроите турнир, – ты будешь стоять посреди поля, прекрасная и закованная, а он, мужественный и меткий, будет атаковать на коне. Замок с пояса сбивать. Всё по правилам – три копья сломает, значит, не судьба. Придётся ждать другого рыцаря, с более острым глазом.

– Мерзкая ты какая! – возмутилась Ангоя. – На всё пойдёшь, лишь бы от приза избавиться!

– Милые девицы, – призвала нас к порядку сдерживающая улыбку Койра Саиф, в отличие от нас не вертевшаяся и изящно сложившая руки. – Не портите имущество созвездия! Даже если этот достойный рыцарь победит, его приз – турнирный шлем, что вы встревожились?

– Да-а, – капризно протянула Ангоя. – А я не хочу его победы! Не хочу, чтобы он меня спасал! У него доспехи старомодные! И герб ужасный!

– Улыбайся тогда нашим защитникам, – сказала мудрая Койра. – Чтобы вспомнили, что помимо шлема ты подаришь победителю и поцелуй.

– Лучше пообещай отмычку, открывающую все шесть твоих поясов, и пароли для беспрепятственного проникновения в Ригель, – с другой стороны ядовито посоветовала я. – Поцелуй – вещь нематериальная.

– Посмотрим, как ты запоёшь, когда белый щит отметят, – пообещала Ангоя, – ты от победителя шлемом не отделаешься!

– А мне волноваться нечего, за меня будет биться не на жизнь, а на смерть глава опекунского совета, – отозвалась я безмятежно. – Он скорее падёт на поле брани, чем вот так, безвозмездно, согласится отдать Аль-Нилам и новенький (совсем-совсем не ношенный!) пояс верности.

– Ненависть – неразумное чувство, – заметила холодно Койра. – Я понимаю, что любить Сердара тебе не за что, но всё-таки… Он действует в интересах созвездия.

– Если бы жив был Таку, я бы не имела к Сердару Саифу никаких претензий, – сказала я, глядя на рыцарские шатры под нашими стенами. – Но получается, мы либо слишком бедные для нашей гордости, либо слишком гордые при нашей бедности. Созвездие должно защищать каждого Орионида. Или не делать вид, что оно могущественное и независимое, тыча всем в глаза своими чёрными знамёнами.

– А в Тавлее все делают вид, – спокойно сказала Койра. – Только Дракониды могут позволить себе оставаться самими собой. Все остальные – зависимы.

– Зачем вы тогда поделились со мной магией? – спросила я, давно хотела Койру спросить. – Если бы Сердар узнал, неприятностей было бы много.

– Чтобы ты попрощалась, – ответила грустно Койра.

– А вы не боялись, что с моей помощью Таку сбежит? Был бы ужасный скандал на весь город…

– Я знала, что он не сбежит. Это ты пока меряешь людей по своей мерке, я их воспринимаю такими, какие они есть. Ты думаешь, что если ты можешь что-то сделать, значит, это может сделать и кто-то другой, раз у тебя получается.

– А разве это не так? – удивилась я.

– Это не совсем так, возможности у людей могут быть одинаковы, да пользуются-то они ими совершенно по-разному. Так было, есть и будет. А мне просто хотелось, чтобы вы поговорили напоследок.

– Зачем? – выдохнула я. – В жизни не забуду этого разговора! Таку своим отказом бежать словно опору у меня из-под ног выбил, и я закачалась в петле на виселице. Лучше бы мы не говорили! Даже когда я стояла столбом у Сердара в кабинете, даже когда мы ехали на казнь, – я ведь всё равно надеялась…

– Этот мальчик добровольно выбрал плаху, – сказала Койра, выглядевшая моложе нас с Ангоей, моложе своих детей. – Но если бы он не поговорил с тобой, он бы не знал, что друзья изо всех сил пытаются его спасти. И это бы разъедало его сердце перед смертью. А так – он ушёл спокойно, зная, что вы его не предали. А он не предал себя.

– Идите вы в болото со своими мудрствованиями, – всхлипнула я судорожно. – Спокойно – не спокойно, чушь какая-то, он жить был должен, жить, а мы, Ориониды, его убили своим бездействием!