– Зодиакальный круг, – подтвердила мои опасения Ангоя. – Назови с ходу, кто это.

– Телец.

– Не мелочись, и Телец, и Скорпион. Я чувствую два разносозвёздных потока.

– А кто из них кто?

– Вот этого пока понять не могу. Слишком они близко.

– Угу, вот мы и доигрались, – поставила диагноз происходящему я.

– Почему вы так легко сбросили со счетов наших мужчин? – возмутилась Койра.

Мы с Ангоей переглянулись.

После казни Таку, когда весь Орион стоял и смотрел, ни единым жестом не высказав своего неудовольствия, вера в собственную защищённость как-то в одночасье пеплом подёрнулась.

– Сейчас мы узнаем, – дипломатично заметила Ангоя.

Тем временем вся стая лежала, закрученная словно веревками, пространственными узлами. Тропа была свободна.

Два странствующих рыцаря, победив все напасти, выехали из волшебного леса к заколдованному замку. Учтиво приветствовали томящихся в заточении дам и направились к щитам.

Зелено-алый рыцарь с вызовом ударил в лазоревый щит у шатра Сердара Саифа, вызывая того на поединок.

– Нахал! – ахнула Койра Саиф. – На что это он намекает? С кем ему в любви везёт?!

Как бы то ни было, а лучшего способа привести Сердара Саифа в состояние невменяемой ярости не существовало. Поскольку он отвечал на вызов, то право выбора оружия осталось за ним. Мечущий громы и молнии, багровый от избытка чувств Сердар выбрал пеший бой на мечах.

Блестящий рыцарь с красным щитом обошёлся без эпатажа, не стал утверждать, что ему везёт в любви, ударил в фиолетовый щит, вызывая на поединок Кирона. Тот предпочёл конную стычку.

Вот здесь, под морионовыми стенами игрушечного замка, поединки должны были состояться без всякой магии, только сила, ловкость и умение против силы, ловкости и умения.

Облаченный в доспехи Сердар Саиф вышел из шатра. Его соперник уже ждал на ристалищном поле.

– Замыкающуюся перчатку надел, – встревожено сказала Койра. – Старый уже, а всё как мальчишка. До сих пор ревнует.

Выронить из такой перчатки меч невозможно, а условием прекращения схватки как раз и было выпускание оружия из руки.

Я промолчала, но подумала, что цель зелёно-алого рыцаря, похоже, отнюдь не получение приза из рук прекрасной дамы. Ему нужен поединок с выведенным из себя Саифом, и ни с кем другим.

В противном случае только безумец мог разозлить Сердара Саифа – весь ужас ведь в том, что когда дело доходит до таких схваток, никто не посмеет сказать, что он кого-то боится, на поле сражения он бесстрашен и всемогущ.

Да ведь настоящие-то сражения в Тавлее гремят тихо…

Но и в битвах мозгов к Сердару не подобраться – он легко пожертвует нами, пешками, сохраняя свои позиции.

– А я боялась, что Агнея вызовут… – призналась Ангоя. – А он в плохой форме. После казни Таку он много пьёт.

И на это тоже нечего было сказать. Только сразу подумалось, что вряд ли Агней топит тоску в горячительных напитках один. А это значит…

Звук трубы призвал поединщиков сойтись и начать бой.

Тяжелые мечи схлестнулись.

Поскольку обычай турниров пришёл из бедных на магию миров, выглядел этот поединок очень архаично. Здесь и отдаленно не было той виртуозной лёгкости, с какой сражался Драконид на границе, препятствуя превращению нас в обед для забредшей на ничейную полосу голодной твари.

Закованные от макушки до подошв бойцы, лишённые магии, рубились на мечах, вкладывая в удары силу всего тела. Такие изыски, как обманные движения, восьмерки и круги здесь не приветствовались, всё было скупо и солидно.

И страшно.

Особенно когда противник прорубил Саифу доспехи. Саиф пошатнулся. Не будь замыкающей перчатки – меч бы выпал из его руки, и схватка бы была остановлена. Но сейчас меч не мог выпасть.

– Я убью его, – прошипела побелевшая Койра севшим голосом. – Детьми клянусь. Во время награждения. Сердара он не переживёт.

– А дети? – с ужасом пролепетала Ангоя, зная, что Койра из тех немногих в Тавлее, у кого слова не расходятся с делом.

– Они уже взрослые! – отсекла Койра, глядя на поле.

Бой продолжался.

Койра что-то шептала, неразличимое никому, кроме неё.

Если бы дело было в мирах, а не в Тавлее, можно было бы сказать, что она молится. Но молятся богам. А у нас богов нет. Мы сами – практически боги. Над нами – Всеблагое Солнце, дающее жизнь всему живому. А в остальном – мы полагаемся только на себя.