– Юля!

– Захар! – в тон мне ответила она, и я выдохнул.

– Ладно. Задавай.

– Раз ты сразу пошел в наступление, тогда и я, - пожала она плечами, коварно улыбнувшись. – Сколько у тебя было девушек?

– Ни одной, - хмыкнул я, а Юлька нахмурилась.

– Захар, я имею ввиду сексуальных партнерш, - уточнила она, намекая, что я болван.

– А! Хм, - я задумался и, поднявшись, прошел за ромом.

– В смысле? Ты не скажешь мне?

С бутылкой я вернулся к малышке, которая, заламывая пальцы, нервно кусала губу. В ее глазах читалось волнение.

– Ну чего ты, малыш?

– Почему скрываешь?

– Я не скрываю, я просто не помню. Правда, - присел в кресло и, открутив крышку, отпил с горла.

– Господи, боюсь представить…

– Зато я тебе могу с уверенностью сказать, что ни разу не любил ни одну девушку. Ты первая.

– Вот это радует, - она улыбнулась, что отозвалось в моей душе теплом.

– Невероятная девочка. Таких как ты больше нет.

– Наверное, тебе повезло со мной? – смущенно спросила она, поправляя халат и пряча ножку.

– Очень повезло. Особенно вот так, - отнял руку и вернул халат на место, то есть оголив ножку.

– Ох, Захар, какой же ты ненасытный. Но самый лучший.

– Какой есть. Но до лучшего мне далеко.

– Не спорь. Жду вопрос.

– Целовалась с тем мудаком?

– Захар! Он не мудак, а нормальный парень. Прекрати.

– Повторить вопрос? – спросил чуть громче.

Юля на миг приподняла бровь и потянулась к бокалу.

Млять, чего мне стоило сдерживать себя, кто бы знал!

– Что это значит? Не помнишь или не хочешь говорить?

– Не хочу говорить, - произнесла она, отпивая шампанское.

Я сделал вдох-выдох, руками сжимая подлокотники.

– Я думал, мой поцелуй у тебя первый.

– Захар, - обратилась она на тон выше, - я не ответила тебе на этот вопрос. Не надо гадать. Что там, мой черед?

– Можно я закурю? Окно открою.

– Закури, ревнуша.

Я поднялся, схватил пачку сигарет и зажигалку и прошел к окну. Открыл его. Сейчас свежий воздух как нельзя кстати.

Закурил, выпуская дым через сетку.

– Я могу задать вопрос?

– Подожди! – пробубнил я, стараясь держаться, чтобы не сорваться и снова не повысить тон на Юльку.

– Захар, ты серьезно? Мы будем играть в вопрос-ответ, или в обижалки? Ты мне вообще не сказал, сколько баб ты трахал.

– Юль, не выражайся. Тебе не идет.

Снова затянулся, бросая на нее быстрый взгляд.

Да черт, как можно быть такой строгой и в то же время сексуальной?

– Был у тебя когда-то секс втроем?

Я резко посмотрел на нее и тут же покачал головой.

– Однозначно нет.

– Радует.

– Теперь я. Был ли у тебя с кем-то сексуальный опыт? Любой. Ласки, прелюдии.

Она задумалась и, почесав висок, пожала плечами:

– Разве что сама себя ласкала.

– Серьезно?

Я докурил и, закрыв окно, потушил окурок в пепельнице. Вернулся в кресло.

– Ну да. Я же не ханжа. И когда стала чувствовать себя сексуальной, мне захотелось чего-то попробовать.

– Иии…

– Я ласкала себя пальцами. Это же нормально.

– Верно. Нормально. Но теперь это могу делать я.

Я схватил ее бокал и осушил на половину, пытаясь убрать запах сигарет. Запомнил, что Юльке это не нравится, и не хотел ее нервировать.

Отставив бокал, поднялся и повернул девочку вместе с креслом так, чтобы мне удобнее было расположиться у ее ног. Юлька охнула, а я улыбнулся:

– Отложим остальные вопросы на потом?

Встал на колени у ее ножек и ладонями прошелся от колен по бедрам, наслаждаясь бархатной кожей. Склонился, носом уткнувшись в ножку.

– Как же вкусно ты пахнешь. Знаешь, ни один гель для душа, ни одни духи не перебьют твой личный запах. Кажется, я смогу отыскать тебя, где угодно. Такая ты вкусная.

Поцеловал коленку и, подняв ногу, лизнул на изгибе, отчего малышка вздрогнула, а я посмотрел ей в глаза.

– У тебя под коленом эрогенная зона?

Она в ответ пожала плечами.

– Я пока всего не знаю.

Ее халат распахнулся, являя моему взору белые трусики.

Все, башню сорвало. Ладони вспотели, в штанах стало тесно, и я руками прошелся к трусикам. Но не торопился их снимать. Проложил дорожку из поцелуев по внутренней стороне бедра и остановился прямо у сладкого местечка, спрятанного под кружевами. Мокрая уже. Я видел. А еще ощущал жар ее лона.