— Нифига себе! — воскликнула Наталка. — Когда успел? Сколь ж ему лет?

— Сказал: не помнит, — Марина развела руками. — Но много больше, чем на вид. Знаешь, но порою кажется, что он смотрит на меня, как девочку. Кстати, и ведет себя аналогично — как будто я ребенок, а он — отец.

— Волхв, — кивнула Галя. — У них все по-другому. Мужик в годах, а может выглядеть как юноша. Читала о таком. Кстати, он и держится как взрослый.

— Только все равно не женится, — фыркнула Наталка. — Волхвы жен берут из родовых, чтобы способности передавались по наследству. С простыми, вроде нас, у них лишь только секс.

— Наталка, помолчи! — возмутилась Галя. — Зачем Марину огорчаешь? Тоже мне нашлась специалист по волхвам. Женится, не женится… Да разве в этом дело? На войне живем, али забыли? Сегодня замужем, а завтра — ты вдова. Тут день в любви прожить — уже большое счастье. Я рада за тебя, подруга, — она погладила Марине руку. — Хоть кому-то повезло.

— Спасибо, Галя! — ответила Марина, и голос ее дрогнул.

— Я тоже рада, — Наталка встала и обняла ее. — Не сердись, Маринка! Это я от зависти. Так хочется сказать, как ты: «Да он меня затрахал! У меня там все болит…» Но трахать некому…

Она внезапно зарыдала, Марина стала утешать, к процессу подключилась Галя… Короче, чаепитие прошло в сердечной обстановке и завершилось полным примирением сторон.

[1] ПСМ — пистолет самозарядный малогабаритный. В СССР использовался для вооружения командного состава армии и оперативников МВД и КГБ. Калибр — 5,45 мм, толщина — 18 мм, вес — 460 граммов.

[2] Во избежание недопонимая уточню: речь о медицине в придуманном автором мире. Хотя и в нашем рак в юном возрасте — проблема тяжелейшая.

7.

Фон Лееб с брезгливостью смотрел на застывшего напротив командующего вооруженными силами Славии. Ишь, разрядился, павлин! Мундир оливкового цвета обвешен орденами, эполеты с бахромой из золотых шнуров, аксельбанты с золотыми наконечниками и драгоценными камнями. Павиан бесхвостый!

— Подойдите, маршал, — велел фон Лееб.

Командующий подчинился. Присесть ему не предложили, и слав стоял, потея и при этом подобострастно глядя военного советника Германии. Так официально именовалась должность фон Лееба. Хотя любой в столице знал: как немец скажет, так и будет, никто не заикнется против. Почему? Да потому что без помощи Германии Славия проиграла бы войну мятежной территории. Более того, экономика страны давно бы развалилась без существенных дотаций из Европы. За годы независимости Славия потеряла крупнейшие производства, построенные еще империей. Что-то выкупили и закрыли иностранцы, что-то сами развалили. Нельзя безудержно воровать, ничего не вкладывая в предприятия. Но руководство Славии приходило к власти, чтобы красть, и хватало все, до чего дотягивались руки. Еще здесь брали взятки — от младшего инспектора дорожного движения до президента. На все существовал тариф. Нет, лично президент и высшие чиновники с просителями не встречались — для этого имелись подчиненные, они и заносили деньги в кабинет начальнику. Выборная должность в короткий срок обогащала: в прошлом мелкий бизнесмен, актер или бандит становились владельцами солидных состояний. Поэтому за власть держались. За спиной маячили такие же алчные, которые желали получить свой профит. На очередных и, как правило, скандальных выборах за кормушку бились насмерть.

— Объясните, маршал, как получилось, что так тщательно разработанная нами операция по взятию Царицыно, — слово «нами» советник произнес с особой интонацией, потому что сам ее придумал, — провалилась с треском?

Фон Лееб говорил со славом по-варяжски, он отлично знал язык противника. В Славии варяжский запрещен? Плевать! Не хватало изучать убожество, придуманное унтерменшами. Они сами его плохо знают и чуть что лепечут на варяжском.

— Вы же знаете, герр генерал, — судорожно сглотнув, ответил маршал, — что всему виной нелепая случайность. Группа наших доблестных союзников была уничтожена на подступах к Царицыно, вследствие чего склад боеприпасов не взорвали. Наши спящие ячейки остались без сигнала к действию и не получили деньги. Пятая колонна не сработала. В этом нет моей вины.

— Неужели? — фон Лееб засопел. Унтерменш пытался оправдаться, перекладывая провал на немцев. Сволочь! — Я напомню, что оперативное сопровождение диверсии обеспечивали ваши люди. Что мне обещали? Группу гауптмана фон дер Ляйнена встретят неумелые и плохо вооруженные ополченцы. Мол, моим штурмовикам они лишь на зубок — так кажется говорят варяги. Но в итоге в бой с германскими солдатами вступили первоклассные бойцы под командованием волхва. Вы слышали, маршал, волхва! Моих людей убили зачарованным оружием. Вы следите за новостями нашего противника? Там об этом рассказали с упоением. Показали уничтоженных солдат, бронемашину, взяли интервью у волхва.

— Мы не знали о его существовании. Сведений не поступало.

— Что блестяще говорит об уровне разведки Славии. И еще о вашей контрразведке. Я ничуть не сомневаюсь, что в Царицино были осведомлены, кто, зачем, с какой задачей направляется к их городу. Потому и бросили навстречу группе лучшее подразделение и волхва. В усиление придали вертолет. У бедняги фон дер Ляйнена не имелось шансов.

— Виноват, герр генерал! — поспешил командующий. — Проведу расследование, виновных накажу.

— Разумеется, накажете, — кивнул фон Лееб. — Но теперь вопрос к вам лично. Почему после провала миссии с диверсией вы начали наступление, хотя я рекомендовал вам этого не делать. Неужели было не понятно, что мятежники вас ждут? Что они подготовлены? Ведь так и получилось. Батальоны угодили в огневой мешок. Целый день их беспощадно избивали артиллерией и авиацией, не давая отойти, а не то, чтобы прорваться. Две бригады понесли ужасные потери, в них осталось от силы пара тысяч человек, да и то из подразделений обеспечения. Основная часть бойцов потеряна. Мы учили их почти что год, снабдили оружием и техникой. Десятки миллионов экю буквально растворились в воздухе. Что вы на это скажете?

— Мои солдаты рвутся в бой, — насупился командующий. — И не понимают, почему им запрещают убивать мятежников, которые посмели покуситься на территории, принадлежащие республике. И я не в силах сдерживать их гнев.

«Так он еще и огрызается! — неприятно удивился генерал. — Дерзкий унтерменш!»

— Скажите, маршал, у вас же имеется домик в Ницце? — спросил с ехидцей в голосе. — Участок в полгектара, вилла в три этажа, отделанная мрамором? Вид на море… Сколько вы заплатили? Пять миллионов экю?