Николай пообещал. Госпитальный внедорожник отвез его к резиденции правителя республики — зданию на восточной оконечности Царицино. До войны здесь размещался Дом культуры сталеваров, а затем обосновался главнокомандующий. От фронта далеко, накрыть его из гаубиц довольно сложно, хотя, бывает, долетает. Это объяснил Несвицкому водитель, когда они остановились перед массивным зданием с колоннами, фризом и балюстрадой по сторонам крыльца.

Несвицкого здесь ждали: подбежавший порученец отвел его в просторный зал со стенами, отделанными серым мрамором. Такие ж мраморные плиты покрывали пол — богато жили сталевары. У одной из стен толпились люди, Несвицкий разглядел там Гулого и подошел. На напарнике был новенький мундир с погонами, на которых Николай разглядел по одинокой звездочке. Здесь это означало чин прапорщика.

— Поздравляю! — Николай потряс руку Владислава. — Теперь ты офицер.

— Меня еще на взвод поставили, — мрачно отозвался Гулый. — Какой я командир? Три года в рядовых ходил. Слушай, Коля, поможешь научить моих как нужно воевать? Мне ведь новобранцев дали из мобилизованных. Стрелять только по мишеням умеют, а больше — ничего.

— Хорошо, — пообещал Несвицкий. — Созвонимся на днях.

На этом разговор и завершился — в зал вошел оркестр, и под лепными сводами зазвучал гимн Нововарягии. Следом почетный караул в составе взвода внес в зал знамя молодой республики — бело-желтый-черный флаг на красном древке. От знамени империи он отличался только белой полосой. Взвод встал напротив и, повернувшись, замер.

— Главнокомандующий вооруженными силами республики Георгий Станиславович Качура, — объявили по трансляции.

В зал вошел мужчина лет пятидесяти, высокий, стройный, в мундире при погонах, где на поле, расшитом золотыми нитями, красовалось по одной звезде. Главнокомандующий был в невысоком чине — всего лишь генерал-майор. Да и его он принял по настоянию Собрания Республики, поскольку капитану командовать войсками было как-то несолидно.

— Господа! — обратился к ним Качура. — Сегодня по поручению Собрания Республики я вручу награды тем, кто отличился, защищая страну и наш народ. Живым и родственникам павших. Из уважения к памяти погибших с них и начнем…

Церемония не затянулась. По трансляции объявляли очередное имя, к главнокомандующему подходила женщина — мать или вдова погибшего, и генерал вручал ей красную коробочку с наградой. Жал руку, обнимал и что-то говорил. Все выглядело так сердечно, и Николай почувствовал, как к горлу подступил комок. Здесь героев чтили.

Последняя вдова с наградой отошла к другим.

— Для получения награды приглашается Георгиевский кавалер прапорщик Гулый! — объявили по трансляции.

Владислав отправился к главнокомандующему и в последние пять метров неуклюже ударил строевым. Несвицкий вздохнул, на это глядя. А что поделаешь — шахтер. В лаве строевым не ходят, а в батальоне ополченцев, как видно, этому умению не уделяли много времени.

Гулый, вскинув руку к кепи, доложил, что прибыл. Главнокомандующий прикрепил к его мундиру орден. К удивлению, Несвицкого, тот представлял собой не крест, а четырехконечную звезду из золотистого металла с медальоном в центре. Получив награду, Гулый повернулся к залу и снова вскинул руку к козырьку.

— Служу республике!

— Встаньте рядом, прапорщик, — велел ему главнокомандующий. Гулый подчинился.

— Для получения награды приглашается Георгиевский кавалер, доброволец, волхв Несвицкий, — прозвучало по трансляции.

На Николая накатило… Пружинистым и легким шагом он вышел в центр зала и, повернув налево, ударил строевым. Впечатывая подошвы берцев в мраморные плиты, приблизился к правителю, встал и вскинул руку к козырьку.

— Господин главнокомандующий! Доброволец волхв Несвицкий для получения награды прибыл!

— Орел! — Качура улыбнулся. — Сразу выправка видна. В каком был чине?

— Майор в отставке, — сообщил Несвицкий, нисколько не соврав.

— Почему мундир не носишь?

— Служил другой стране. Здесь доброволец.

— Ну, это мы поправим, — сказал Качура и посмотрел на адъютанта. Тот подал ему раскрытую коробочку. Генерал-майор взял орден и приколол его к мундиру добровольца.

— Поздравляю, кавалер. Носи знак с честью.

— Благодарю! — Несвицкий пожал руку генералу и повернулся к залу. Вскинул руку к козырьку: — Служу республике!

— Встань рядом, — велел главнокомандующий, Несвицкий подчинился.

— К торжественному маршу! — объявили по трансляции. — В честь Георгиевских кавалеров. Взвод — смирно! Равнение направо! Шагом марш!

Заиграл оркестр, и мимо Николая, Владислава и главнокомандующего, печатая шаг, прошел знаменный взвод. У Несвицкого повлажнели глаза. Он вскинул ладонь к кепи. Чтобы его так награждали раньше! Вызовут в штаб, сунут в руки коробочку и иди, воюй! А тут… Сам главнокомандующий, почетный караул со знаменем…

— Господа! — объявил главнокомандующий, когда взвод и оркестр удались. — Прошу в банкетный зал. Почтим память павших героев и выпьем за здоровье живых.

Несвицкий с Гулым присоединился к родственникам погибших ополченцев и в сопровождении распорядителя направились в банкетный зал. Он не видел, как Качура подозвал адъютанта и что-то приказал ему. Тот кивнул и удалился, а главнокомандующий пошел за ними следом.