А тут и семейка где запросто могут породниться с англичанами и целая как минимум деревня, которая оказывается меного много лет жила в мире и дружбе с англичанами. Чудеса, да и только.

Двух маленьких детей очень жалко и я согласился. Вот и пришлось ждать их приезда несколько дней.

Свободнее всего было на «Геркулесе», но ирландскую семью я решил взять к себе. Надо присмотреться к ним и решить стоит ли вообще связываться и этими людьми.

В итоге мы в полдень четырнадцатого отвалили от причала и взяли курс на Америку.

Крестный с Паскуале утверждали, что рейс займет дней двадцать, ну максимум двадцать два.

У нас на борту были казаки и весь рейс я потратил на общение с ними, рассказывал о тех местах куда мы направляемся, знакомился с ними, расспрашивал об их казачкой жизни.

Первое что они сделали оказавшись на пароходе — избрали своего атамана. Им стал тридцатилетний Федот Пермитин. Он год назад женился и детей у него еще не было.

Когда я познакомился с ним поближе, то был удивлен, что именно его выбрали атаманом. Федот был абсолютно нейтральным человеком в вопросах веры и откровенно недоумевал, чего православные не могут поделить и какая разница двумя или тремя перстами креститься и как ходить вокруг храма, по солнцу или против. По его разумению, Бог один и ему нет разницы кто как крестится и как вокруг храма ходит.

Но потом я понял в чем дело, Федот был потрясающим воином, совершенно не знавшим страха, а еще добрейшим и справедливейшим человеком. Жену его звали Ариной, она всегда была рядом с ним и почти всегда молчала. Но похоже среди казаков она пользовалась не меньшим уважением чем муж.

Когда я пытался выяснить почему, все казаки говорили, что сам скоро увижу.

Кроме Федота все остальные казаки были кондовые староверы. Всего их было двести шестьдесят три человека, а мужчин способных носить оружие восемьдесят два.

Я сразу распорядился выдать им винтовки и они целыми днями изучали новое для них оружие и учились стрелять из него. Для этого на корме соорудили что-то типа тира, но максимальная дальность стрельбы была всего тридцать метров.

Больше всего времени я проводил с Федотом и его женой, разбираться в корнях такого уважения к ней я не стал и принял это как должное.

Почти сразу я понял, что Федот свою жену очень уважает и с её мнением очень считается. К концу рейса мне стало понятно, что женщины в среде этих казаков на особом положении, очень отличном от других казачьих сообществ да и целом всей России.

Они были у казаков фундаментом всего их уклада жизни и главными хранительницами в первую очередь казачьего старообрядчества. Почти все они были грамотными и отлично владели церковнославянской грамотой, читали много святоотеческих книг, по ним же учили грамоте и своих детей. Некоторые из них владели и современным русским языком.

Никакого религиозного фанатизма у казаков не было, они не навязывали свою веру, но и сразу же отвергали любое миссионерство в свой адрес.

Больше всего я удивился, что среди них есть священник-старовер, сорокапятилетний Гавриил Калентьев.

Он был вдовец, жена его погибла совсем молодой, не успев даже родить, во время какого-то набега степняков. После смерти жены он ушел в Иргизские монастыри, но постриг не принял и стал простым священником.

Пообщавшись с ним я удивился еще больше, чем после общения с Федотом. Он считал раскол чушью и не делал различий между ветвями русского православия. По этой причине он и решил подастся в дальние края, отношения у него со священниками всех направлений были напряженными.

К моему удивлению к исходу двадцать вторых суток мы действительно достигли Пиноса.

Еще в России было решено, что в случае если нет никаких проблем на острове, сразу же без задержки направляемся в Техас.

Отношения техасцев с мексиканским властями накалялись буквально с каждым часом и нас уже там ждали.

Адмирал к нашему приходу основательно подготовился. Маркиза выступила спонсором и они купили еще один бриг, он конечно не был столь хорош как «Сарагоса», но был еще вполне ничего.

Но самым главным было то, что у него было такое же вооружение как и у «Сарагосы». Бриг назывался «Валенсия», я подумал, что это было основным, почему именно на него упал взгляд нашего адмирала.

«Валенсию» по мысли адмирала не ждала бурная мореходная биография, он считал, что она несколько лет должна послужить нам в качестве плавучего форта. Его мысль всеми была признана очень здравой.

Грек Одиссей не даром просиживал штаны в Генуи и проблемы своих товарищей не забывал и с нами шли шесть семей его товарищей оставшихся в Америке, которые он сумел разыскать.

Они и ирландцы сошли с пароходов на берег, а на борт поднялись несколько семей с Пиноса. Пришлось конечно уплотниться, но в итоге на пяти кораблях к берегам Техаса отправилось триста три русских семьи. Остановка на Пиносе была короткой на несколько часов — выгрузка-погрузка и вперед.