Шрифт:
Кончив, он навалился на нее всем телом, прижался колючей щекой к ее щеке.
– Недурно, – сказала она. – Правда?
– Я не хочу выходить.
– Мы никуда не спешим.
В темноте светились лишь часы на тумбочке, слышен был только шум проезжавших вдали машин. Он поцеловал ее в шею.
– Я и забыл, каково это – быть с тобой вот так.
– Знаю, – ответила она.
– Это такой простой дар.
– Тс-с.
Шум проезжавшей машины походил на плеск волны. В Мэрион снова шевельнулось чувство вины.
– “Кружиться на месте, – сказал он, – кружиться на месте, пока не вернемся к себе” [67] . Вот как я себя чувствую. Будто кружился на месте.
Песня религиозная, но Мэрион поняла, что Расс имеет в виду. “Незачем будет стыдиться ни поклониться, ни покориться”. В простых словах песни заключалась радость такая глубокая, что корни ее переплелись с корнями грусти, и удовлетворить грусть было еще слаще, чем другое желание. Грусть гнездилась в сердце, и Мэрион отдалась грусти. Она плакала, чувствуя, как Расс твердеет внутри ее тела. И от этого плакала еще сильнее. Она снова была его.
67
Цитата из песни “Простые дары” (“Simple Gifts”). Написана в 1848 году Джозефом Брэкеттом.
Он отер ее слезы.
– Я не хочу с тобой расставаться.
– Это приятно, – она всхлипнула, – но мне нужно в туалет.
– Не гожусь я для этой жизни. Зря мы уехали из Индианы. Надо было прожить там всю жизнь, только ты, я и дети, община верующих…
Она шевельнулась под ним, намекая, что хочет в туалет, но он не отпустил ее.
– Мне нужна лишь семья, чтобы о ней заботиться. Бог, чтобы ему молиться. И жена, чтобы… Мэрион, я клянусь. Если ты простишь меня, я довольствуюсь простыми дарами.
– Тс-с.
– Ты всегда знаешь, что нужно делать. Как ты догадалась, что нам… мне бы и в голову не пришло, но ты оказалась права. Ты всегда права. Ты права насчет…
– Тс-с. Пусти пописать.
Она ощупью, стараясь ни на что не наткнуться, побрела в ванную, села на унитаз. Можно было исполнить фокус, чтобы Расс в мгновение ока перестал себя укорять. Он так жалобно-искренне во всем признался, точно ребенок: пора и ей кое в чем признаться. Воробей подсказал ей: пора.
А если все-таки не признаваться? Чего она добьется, заставив его выслушать историю о Брэдли Гранте, Санте, аборте, Ранчо-Лос-Амигос? Вываляется в грязи, очистит совесть, но хорошо ли это по отношению к мужу? Теперь, когда несчастье с Перри вернуло ей Расса, не лучше ли просто любить его и служить ему? Он как ребенок, а ребенку в жизни нужен порядок: угрызения совести тоже в каком-то смысле упорядочивают жизнь. Проще она не станет, но в ее силах сделать ему такой подарок: пусть думает, что он виноват перед нею больше, чем она перед ним. Лучше так, чем вывалить на него свои сложности.
Быть может, так ее соблазнял Сатана, но вряд ли: этот соблазн не казался Мэрион грехом. Скорее наказанием. Не покаяться Рассу в грехах – знать, что он не накажет ее, не пожалеет, не простит – и до конца жизни самой нести это бремя. Бесконечное бремя – остаться один на один с тем, что знаешь.
Помоги мне. Подай любой знак.
Дрожа, она сидела на унитазе и ждала знака. Если Бог ее и услышал, то ничем этого не обнаружил, и пока она ждала, что-то в ней изменилось. Она приняла решение – а Его, если что, потом спросит еще раз.
Расс откинул покрывало, укрылся одеялом. Она легла к нему.
– Я должна тебе кое-что сказать, выслушай меня, пожалуйста.
Он положил руку ей на грудь. Она мягко убрала его ладонь.
– Как ты знаешь, – продолжала она, – у моего отца был маниакально-депрессивный психоз…
– Я этого не знал.
– Ты знал, что он покончил с собой. Но я никогда не рассказывала тебе о своей болезни. Никогда не говорила, как плохо мне было в возрасте Перри. Я боялась тебя отпугнуть, мне было больно при мысли, что я потеряю тебя. Расс, милый, я бы этого просто не вынесла. Я так тебя любила, что не вынесла бы этого.
– Я знал, что ты чуточку ненормальная.
– Не чуточку. Ты имел право узнать это до того, как женился на мне. Я отдавала себе отчет, что это опасно, но ничего тебе не сказала. И даже не говори мне, что это ты виноват.
– Это я виноват. Я…
– Тс-с. Послушай меня. Ты путаешь разные вещи. Тебе стыдно из-за… измены. И даже этого не стоит стыдиться. Я ведь тебе разрешила.
– Это не значит, что мне надо было пользоваться твоим разрешением.
– Ты обиделся на меня. Я обидела тебя, потому что ты обидел меня: в браке такое бывает. Я к тому, что тебе просто не повезло. Тебе неловко из-за того, что случилось в Китсилли, тебе стыдно за это, я тебя понимаю. Но и только. Не вини себя за Перри. Я – причина его бед.
– Я отлично знал, чего от меня хочет Господь.
– Милый, я тоже его не послушала. Давай впредь будем лучше стараться. Давай каждый день будем вместе молиться. Давай изменимся. Давай станем ближе друг другу. Давай вместе почувствуем радость Господа.
Расс вздрогнул.
– Случилось ужасное, но ведь все равно можно радоваться жизни. Я смотрела на птиц – разве нельзя радоваться Его творениям? Разве нельзя радоваться друг другу?
Расс застонал.
– Тс-с, тс-с.
– Я тебя не достоин!