«Врежь им, патрон!»

«Отправь их на перерождение, сахиб!»

«Мы повесим их закопчённые головы на самой высокой пальме!»

«Помочись на их могилы, господин!»

Голоса в голове кричали, требовали, просили, советовали, а тени услужливо тыкали пальцами в нужных направлениях, подсвечивая ставшие видимыми прямо сквозь обшивку дирижабля цели языками чёрного пламени.

– Да чтоб вас всех… – Василий отпустил скопившуюся энергию, и тени рванули ей вслед, повизгивая от предвкушения. – Господа, а что за х**ня происходит?

Никто не ответил. Драгунский священник молча поднял упавшую бутылку с остатками рома и в два шумных глотка опустошил её. Даже бортовые скорострелки замолчали, и пулемёты притихли. Капитан Ротмистров, упавший на колени после разрыва магического круга, помотал головой и на четвереньках направился к разбитому иллюминатору, отбросив с дороги потерянный прапорщиком Куликовским ручной пулемёт.

– Я бы тоже хотел знать, что это было, – ротный первым нарушил молчание. – Но красиво, мать их…

Вася тоже решил поинтересоваться результатами энергетической атаки, а заодно полюбопытствовать, почему перестали стрелять пушки и пулемёты. Но не пошёл к иллюминатору, решив удовольствоваться дырой в обшивке. Увиденное удивило и где-то даже порадовало – дирижабли с китайскими императорскими драконами прямо на глазах таяли, превращаясь в облачка разноцветной лёгкой пыли, из которой ветер формировал замысловатые и не совсем приличные фигуры.

После появления очередной такой фигуры отец Михаил, тот, что прапорщик по адмиралтейству, перекрестился и с укоризной, но смешанной с лёгкой завистью, сказал:

– Ну зачем вы так, господин подпоручик? А если с земли дети смотрят?

– Это не я! Это они сами! – Вася смущённо отвернулся от пробоины, уступив место прапорщику Куликовскому. – И вообще, может быть, это проявляются их потаённые желания. Посмертно, так сказать.

– Не прибедняйся, подпоручик, – командир нижегородских драгун устоял на ногах, но выглядел слегка помятым. – Мы же видели, кому всё уходит. Кстати, а что там?

– Военно-воздушная порнография с уклоном в некрофилию, – ответил Ротмистров.

– А китайцы?

– Нет больше китайцев.

– А наши летуны?

– Нужно смотреть, – капитан с неохотой оторвался от захватывающего зрелища. – Ты со мной?

– Ага, – кивнул Жуков. – И героя нашего с собой возьмём. Мы будем летунов держать, а он рыло чистить.

– Разрешите и мне, господин капитан? – Во взгляде прапорщика Куликовского читалась обида в неверие его способности дать кому-нибудь в морду.

– А пулемёт кто чистить будет? Кстати, где вы его взяли, Аполлинарий Григорьевич?

– Семейный дар, Павел Алексеевич. Четыре поколения Куликовских могут призывать одну единицу огнестрельного оружия в трудный момент.

– А потом? – заинтересовался Ротмистров.

– А ничего потом, – пожал плечами прапорщик. – Призванное оружие остаётся. У него, правда, номеров нет, и… У моего прадеда в коллекции семьдесят два литтихских штуцера образца тысяча восемьсот сорок третьего года.

– И все нечищеные? Займитесь оружием, Аполлинарий Григорьевич.

В рубке всё не так печально, как думалось, но хуже, чем хотелось бы. Летуны прозевали первый удар, и вражеские снаряды разнесли всё. Это обшивку баллонетов с газом пробить невозможно, остальное же рассчитано на энергетическую защиту экипажем, что, в принципе, является разумной экономией – дирижабли неторопливы, и всегда есть время подготовиться к бою настоящим образом. Тем более воздушные гиганты редко сходятся в прямом противостоянии, и такие случаи можно пересчитать по пальцам одной руки. Сегодня придётся задействовать вторую руку.

Экипаж в большинстве своём уцелел, но это и неудивительно – без двенадцатого ранга одарённому в небе делать нечего, а вот приборы управления разбиты вдребезги, в рации дыра размером с суповую тарелку, и растерянный вид летунов как бы намекает на отсутствие дублирующих систем.

– Слава богу, вы живы! – командир дирижабля обрадовался появлению Ротмистрова и Жукова. – Павел Алексеевич, нужно срочно обеспечить посадку!

– Обеспечивайте, господин подполковник, – согласился Ротмистров.

– Но я хотел… – летун беспомощно оглянулся на разбитые приборы, часть из которых ещё дымилась. – Мы на двух километрах, и у меня…

Василий читал про экстренную посадку дирижаблей. Для этого нужно всего лишь снизиться до высоты трёхсот метров и отстрелить шесть аварийных якорей, больше напоминающих гарпуны. Магически уплотнённый и упрочнённый металл хорошо цепляется даже за камень, и остаётся только включить лебёдки и подтянуть машину к земле. Единственное ограничение – длина тросов всего четыреста метров.