И всё это с невозмутимым лицом, лишь однажды позволил себе улыбнуться, когда командир нижегородских драгун спросил у прапорщика:

– Аполлинарий Григорьевич, у вас имение есть?

– Нет, только дом в Петербурге.

– Жаль… А то бы можно было паровоз в качестве памятника поставить.

– Какой паровоз?

– Тот, что на мизере словлен.

А как подпоручик колоду тасует? Просто песня!

Между тем самого Василия такая виртуозная работа с картами не радовала. Умение умением, но пальцы не привыкли, и несколько раз он с трудом сдерживался, чтобы не показать боль от выворачиваемых под немыслимыми углами суставах. Нет, профессия каталы точно не его призвание.

Зато забавно наблюдать, как призраки-китайцы, растекаясь по столу тонкой плёнкой, заглядывают в чужие карты. И на прапорщика смотреть тоже забавно, особенно в самом начале игры, когда Красный всё же снял куртку, представив на всеобщее обозрение орденские планки и нашивку за ранение. Особую пикантность добавлял орден Священного Сокровища, по традиции Российской империи вручавшийся за выдающиеся успехи в обеспечении государственной безопасности. Третий из играющих, командир нижегородских драгун, поглядывает на эту награду, но вопросов не задаёт из опасения получить правдивый ответ. Тут дело такое…

А прапорщик поглядывает на канделябр – всё же традиции карточных игр в гвардии нерушимы, и даже в дирижабле играют при свечах. Ещё канделябром принято бить по лицу пойманных за руку шулеров. Вот он и опасается, так как Вася заметил попытку подсмотреть карты при сдаче с помощью полированного портсигара. Детский лепет, ей-богу! Когда гора выше Эвереста, хоть лбом в стену колотить, всё равно не поможет [5] .

– Разрешите папироску, Аполлинарий Григорьевич? – видимо, ротмистр Жуков тоже обратил внимание на нехитрую уловку прапорщика, но не стал поднимать шум. – Ага, спасибо! И Василия Иосифовича угостите.

– Благодарю, Георгий Константинович, но мне матушка курить запрещает, – отказался Вася и подвинул портсигар поближе к канделябру.

– Строга?

– Не то слово! Даже за карточную игру может без сладкого оставить.

– Это жестоко, Василий Иосифович, – в глазах ротмистра плясали смешинки. – И как вы выходите из положения?

– Всегда находятся добрые люди, готовые профинансировать мой поход к кондитеру. Не так ли, Аполлинарий Григорьевич?

Прапорщик открыл рот, чтобы ответить что-нибудь едкое и оскорбительное, но Георгий Константинович побарабанил пальцами по серебряному портсигару и как бы невзначай поправил свечу в канделябре. Потом потянулся с усталым видом:

– Время, господа. Заканчиваем?

– Заканчиваем, – согласился Вася. – Я ведь до сих пор не пил чай, а матушка настоятельно требует…

– Матушка плохого не насоветует, Василий Иосифович.

– Я тоже так думаю, Георгий Константинович.

Ротмистров ошибся в пессимистических прогнозах – прапорщик Куликовский проиграл жалованье не за двенадцать лет, а всего лишь за два года. А вот подпоручик Красный удивил. Он не отказался от выигрыша, но потребовал внести его в ротную кассу для поощрения нижних чинов, что непременно отличатся в предстоящих боях. Прапорщика такое требование более чем устроило, так как щадило размазанное по ломберному столу самолюбие. Благодарный Аполлинарий Григорьевич до того расчувствовался, что подарил подпоручику свой портсигар вместе с папиросами. Роскошный подарок, что и говорить! Правда, при этом почему-то весьма нервно поглядывал на канделябр.

Чуть позже ротмистр Жуков объяснил причину нервного поведения. Посмеялись, конечно, но капитан пообещал себе избавиться от прапорщика при первой же возможности. Егерь, он на то и егерь, чтобы никогда, никому и нигде не попадаться. Сегодня его в такой мелочи разоблачили, а завтра что будет? А завтра он всю роту под монастырь подведёт неправильной маскировкой или природным скудоумием. В обоз, на склады, к чертям собачьим!

– Но, согласись, Паша, твой подпоручик нас красиво сделал? – Жуков прикурил папиросу от огонька на указательном пальце и выпустил дым в потолок.

– Тебе, Жора, грех жаловаться. Сто двадцать рублей не великие деньги.

– Это да. И знаешь, мне показалось, что он меня пожалел, а мог до подштанников раздеть, как того же прапора. Повезло тебе с взводным.

Капитан Ротмистров пожал плечами:

– Вот этого я пока не знаю, повезло или нет. Преферанс может сделать из человека обезьяну, но для офицера…

– Да брось… Ты его награды видел?

– Ещё в Петербурге видел, и что? Нам в Оренбурге свежие газеты загрузили, и пока вы играли, я почитал…

– Лейб-гвардейцы читают газеты? – удивился Жуков. – Куда катится мир?

– Не смешно.

– Ладно, извини. Что там в газетах?

– Статья о подвиге гимназиста, спасшего императора от террористки с бомбой.

– А нашивка за ранение?

– Контузило при взрыве. Так что, Жора, не завидуй. Я-то думал, мне достался обстрелянный взводный с боевым опытом, а тут…

– Боевой опыт в четырнадцать лет? Вот сейчас мне смешно стало.

– Да мало ли как оно бывает. Сам, что ли, не встречался с генералами после омоложения?