Шрифт:
Хороший китаец! Правильный китаец! И даже рука со спичкой почти не дрожит.
Вася пыхнул густым папиросным дымом, не затягиваясь, и поморщился от неприятного привкуса. И, разумеется, был неправильно понят – толстяк отбросил спичку и низко поклонился:
– Угодно ли будет господину выслушать вызвавшего его гнев этого недостойного Хуа Гофэна?
Переводчик из-за его плеча продублировал:
– Этот гой, господин подпоручик, спрашивает разрешения сделать предложение, от которого вы не сможете отказаться.
Красный решил не афишировать знание китайского языка и кивнул:
– Эрев тов! [6] И что за гешефт хочет сделать ваш начальник?
Кажется, толстяк понимал русский язык, потому что затарахтел, не дожидаясь перевода:
– Господин, от имени генерала Ван Дзинвэя этот недостойный полковник Хуа Гофэн покорнейше просит вас объявить провинцию Синьцзян территорией Российской империи сроком на четыре часа.
– Зачем вам это нужно? – От неожиданного предложения Василий забыл о решении скрывать знание китайского языка.
6
Добрый вечер.
– Для исполнения воли нашего императора, господин!
– Воля вашего императора заключается в передаче нам целой провинции?
– Всего на четыре часа, о чём мы готовы подписать договор.
– Не понимаю…
– Но это же очень просто, господин!
И после короткого получасового объяснения Василий нашёл, что в бредовом предложении китайского генерала есть некоторая толика здравого смысла. Клятва, данная китайскому императору его подданными, требует беспрекословного подчинения приказам и подкреплена магической удавкой. Проще говоря, армия генерала Ван Дзинвэя получила приказ атаковать российскую территорию, и в случае неисполнения офицерскому составу дивизий грозит летальный исход. А вот если господин подпоручик похлопочет перед начальством о временном переходе провинции Синьцзян…
– Нашу благодарность, господин, можно будет потрогать руками, пересчитать и переложить в кошельки!
– Всё это хорошо, – кивнул Красный. – Но что нам мешает отказаться и просто подождать вашей смерти?
– Она наступит не сразу, господин, – опять поклонился толстяк. – И ваши боеприпасы закончатся раньше, чем наши солдаты.
– Угрожаете? – удивился Василий. – В таком случае нам больше не о чем говорить.
– Прошу простить этого недостойного Хуа Гофэна за дерзость, господин, но вы неправильно поняли наши предложения. Генерал Ван Дзинвэй нижайше просит произвести наступление на ваши позиции с семнадцати ноль ноль до семнадцати ноль пять по местному времени, после чего войска будут отведены на исходные рубежи и начнут готовиться к почётной капитуляции. В благодарность за разрешение на наступление вам будет выдан настоящий английский полковник! Представляете, этот негодяй незаконно находится на территории Российской империи, тем самым нарушая указ божественного императора Иосифа.
– Полковник?
– И целый взвод охраны при нём.
– Зачем нам целый взвод?
– Понял, господин, мы принесём только головы.
– Зачем нам их головы? Нет, это лишнее.
– Соглашайтесь, Василий Иосифович, – попросил доселе молчавший прапорщик Куликовский. – Они очень даже нужны.
– Зачем они вам, Аполлинарий Григорьевич?
– Матушке письмо напишу. Вы же не откажетесь помочь его переслать?
– Вы хотите отправить матери отрезанную голову?
– А что такого? – в свою очередь удивился Куликовский. – Если на ней будет форменный головной убор английской армии, то всё в правилах приличия.
– Да, но отрезанная голова…
– Ничуть не страшнее моего батюшки с глубокого похмелья. Так я могу на вас рассчитывать, Василий Иосифович?
– При всём уважении к вашей семье, Аполлинарий Григорьевич, вынужден отказать. Мы не варвары, в отличие от…
Толстяк смиренно дождался, пока русские офицеры закончат разговор, и только потом с обязательным поклоном спросил:
– Этот недостойный Хуа Гофэн может сообщить своему генералу о положительном решении?
Василий подумал и пожал плечами:
– Пожалуй, атаку в обозначенное время мы вам можем разрешить, а всё остальное обсудим по её результатам, – и добавил для переводчика: – А вас я попрошу остаться.
Генерал Ван Дзинвэй с философским спокойствием истинного конфуцианца смотрел на беснующегося англичанина и делал вид, будто так оно и нужно. Эка невидаль – орущий и брызгающий слюной английский полковник!
– Генерал, почему вы до сих пор стоите на месте?
– Я сижу, господин, – Ван Дзинвэй поправил подушку.
– Я про ваших солдат!
– У меня нет солдат, господин. Теперь это ваши солдаты, – китаец вынул из-за отворота форменного халата свёрнутый в трубочку договор и помахал им перед длинным носом сэра Уильяма. – Вы, господин, изволили купить их.
– Да, я их купил! И отдал приказ перейти в наступление!
– Нижайше прошу меня простить, господин, но вы заплатили за их жизни, а не за право командовать.
На мгновение полковник Лоуренс застыл в недоумении, но потом заорал ещё громче:
– Их жизни в моих руках, генерал! Я могу их всех повесить!