– Расскажите это русским, господин полковник. Их пограничные наряды углубляются на нашу территорию на пятьдесят – шестьдесят ли, объясняя это тем, что им так удобнее.

– Вы хотите сказать, генерал, что две тысячи человек авангарда были уничтожены обычным пограничным нарядом?

– Там было всего двести человек, господин полковник. Остальные из магически изменённых крестьян.

Полковник мысленно застонал и был готов биться головой о стену, если бы нашёл таковую в шёлковом шатре китайского генерала. Он и раньше знал, что взвод английских солдат с лёгкостью разгонит китайский полк, но ведь русские пограничники не ходят взводами? То есть всё не просто плохо, а катастрофически плохо?

– Ваши дальнейшие действия, генерал?

– Не беспокойтесь, господин, я уже отдал приказ на отступление.

– Как отступление? Почему отступление? Вы должны перерезать железную дорогу.

– Должен, – китайский генерал радостно улыбнулся. – Но ваши дирижабли так и не подвезли артиллерию, а я не могу рисковать подданными моего императора, преодолевая подготовленную оборону превосходящего противника.

– Вы же сказали, что это всего лишь русские пограничники!

– А если там засада и нас ждёт вся их застава? – радостная улыбка генерала сменилась на победную. – Это ваша разведка ошиблась, и я не желаю платить… хм… да, платить!

Англичанин поморщился, услышав откровенный намёк. Понятно, что эти обезьяны и шагу не сделают без взятки, но нельзя же требовать столь нагло. Конечно, недорого берут, но доля самого сэра Уильяма в сэкономленных средствах существенно уменьшается.

– Двести фунтов, генерал. Или вы предпочитаете гинеи?

– Я предпочитаю серебряные шиллинги, господин полковник, – Ван Дзинвэй не удержался и в нетерпении потёр ладони. – Десять тысяч шиллингов!

– За такую сумму я могу купить в личное пользование сразу четыре дивизии. Предлагаю двести пятьдесят фунтов, и вы продолжаете наступление.

– Вы умеете уговаривать, господин полковник, и за восемь тысяч серебряных шиллингов я продам вам две дивизии. Покорнейше прошу простить, но четырёх у меня нет.

– Восемь тысяч, то есть четыреста фунтов? Это дорого, генерал.

– Из уважения к вам, даже из искренней любви к вам, господин полковник, готов уступить до семи тысяч.

– Триста фунтов, и это окончательное предложение.

Ван Дзинвэй хлопнул в ладоши, и в шатёр на коленях вполз его секретарь. Или адъютант, сэр Уильям за много лет так и не удосужился научиться разбираться в структуре китайской армии.

– Составим договор, господин полковник?

– Зачем?

– Но вы же покупаете у меня дивизии? Как я буду отчитываться перед императором без подписанного договора?

Полковник подумал и кивнул. Бюрократия есть стихия непреодолимой силы даже для этих обезьян.

Спустя каких-то шесть часов необходимые бумаги были составлены, переписаны в четырёх экземплярах на двух языках и наконец-то подписаны. Ван Дзинвэй украсил договоры большими серебряными блямбами на шёлковых шнурках, а сэр Уильям Лоуренс приложил свою печатку к капелькам расплавленного сургуча и приказал сопровождающим его морским пехотинцам принести сундучок с серебром. Ну а то, что проба этих монет давно уже… впрочем, это не важно.

– Итак, генерал, вы готовы к наступлению на русскую территорию?

– Я? – удивился пересчитывающий шиллинги китаец. – Почему я?

– А кто?

– Вы, господин полковник. Никто другой не посмеет командовать вашими дивизиями.

– Э-э-э…

– Но вы всегда можете нанять этого недостойного Ван Дзинвэя за какие-то жалкие три тысячи шиллингов.

– Чёрт побери!

– А ещё за десять тысяч этот недостойный Ван Дзинвэй готов обеспечить снабжение ваших дивизий продовольствием, господин полковник.

– Что?

– Но мой император не может кормить ваши войска за свой счёт, господин полковник.

– Да как вы… – сэр Уильям задохнулся от гнева, не в состоянии закончить фразу.

– Отказываетесь? – удивился китайский генерал. – Но это и в самом деле недорого.

– Чтобы я…

– Ну, как хотите. А теперь позвольте откланяться, господин полковник, этот недостойный Ван Дзинвэй торопится в столицу, чтобы припасть к ногам обожаемого императора и доложить о вашем отказе.

– Тысячу фунтов за всё! – сдался полковник.

– Подпишем договор?

– В задницу ваш договор, переходите в наступление, генерал.

– Как скажете, господин полковник.

Хлебнувший фронтового лиха солдат ценит уют, пусть даже временный, в окопе или землянке. А если случилось такому солдату остановиться где-нибудь более чем на три дня, то можно не сомневаться, что обустроится он с максимальными удобствами. Тут и скворечники военно-полевых сортиров сами собой появятся, и чугунные печки, и от кухни запахнет гречневой кашей с тушёнкой и луком. А в командирском блиндаже внезапно образуется кадушка с фикусом и с обязательными торчащими из земли папиросными окурками. Вот, кстати, загадка природы – никто и никогда не видел, чтобы кто-то тушил там папиросы, но они обязательно появляются. Говорят, будто даже в Генеральном штабе такое случается с пугающей регулярностью.