— Черт… Кто угодно может организовывать армейское подразделение?

— Ну да, у нас вся армия так и организована. Допустим, начинается тяжелая война, и значительное число граждан начинает спонтанно самоорганизовываться на местах. Парни с одной улицы образовывают взвод и выбирают сержанта, если среди них есть человек с военным опытом. Если нет — приглашают кого-либо со стороны или отправляют запрос, дескать, «пришлите сержанта». Взводы организовываются в роты, роты — в полки. Если лидеры этих полков обладают авторитетом, промышленность начинает оснащать их оружием, экипировкой и техникой…

— А если не обладают?

— Тогда главинженер завода может не дать им свою продукцию, ответив «я передаю армии, а с армией договаривайтесь сами, если они сочтут вас стоящими того».

— Хренасе…

— А помнишь, я говорил, что у нас нет слова «субординация»? Вне зависимости от своего звания ты никому ничего не можешь приказать, потому что слова «приказ» у нас тоже нет. Солдаты подчиняются командиру, только если он обладает авторитетом в их глазах. Как только ты теряешь авторитет — твои инструкции перестают выполняться.

— Блин… я уже не спрашиваю, работает ли это — я спрашиваю, как такое вообще может быть?

— Чтобы понять это, ты должен стать таким же, как и мы. В общем, когда где-то образовывается военное подразделение — оно стремится примкнуть к большей силе. Но если где-то происходит разногласие между офицерами, например, насчет того, как надо воевать — может образоваться более чем одна армия, и каждая из них будет считать самой правильной армией себя, а остальных — лишь ополчением. У нас, собственно, так и происходит, что все вооруженные силы рождаются из народного ополчения, а самая большая вооруженная сила, поддержанная максимально широкими массами и производством, и есть армия. И любая часть ополченцев, в зависимости от собственных целей, может примкнуть к этой армии, остаться силами местной самообороны или, в редких случаях, стать отдельной армией. Дорсай обладал авторитетом и славой, к нему в подчинение перешли многие армейский подразделения, его поддержало население и промышленность — и дорсайцы стали полноценной армией. Ныне дорсайцы — горстка ополчения на родной планете, Изенране, но по инерции и за былые заслуги их продолжают величать армией. Однако, вот как в случае с твоим пилотом, теперь единичные дорсайцы переходят в регулярную армию, потому что иначе им уже не светят никакие перспективы, кроме роли ополчения… В общем, полагаю, на вопрос о том, почему пилот-девчонка преспокойно говорит командующему «да ну нахрен!!!», я тоже ответил, да?

Кирсан вздохнул.

— Да уж… Получается, если я не согласен с командующим Текарсой… то я могу ему просто не подчиняться?

— Конечно. Но тогда вряд ли найдется кто-то, кому будет нужен такой легат, как ты. Максимум, что тебе светит — если пригласят легатствовать в какую-то дыру, где ты будешь легатом третьей лиги. А могут и не пригласить. Но в случае чего — роботы-мусоросборщики народ покладистый, они никогда не возражают против новых техников. Один раз ты уже облажался с браслетом, и не исключено, что именно это стало последней каплей, почему ни один нормальный пилот не захотел быть с тобой в одном экипаже. Облажаешься второй раз — и твои перспективы на дальнейшую жизнь станут очень печальными. Впрочем, ты всегда можешь отыскать в себе скрытые таланты к музыке, художеству, наукам и прочим респектабельным занятиям, и тогда тебе уже не нужно будет быть легатом.

Кирсан буквально почувствовал, как из наушников сочится густой запах крепкого сарказма.

— Как приятно это слышать.

— Да ты не унывай, у твоего потенциального пилота картина вырисовывается еще грустнее, чем у тебя, — подбодрил куратор.

Предсказание Эвады оказалось точным: когда на следующий день Скай сообщил Текарсе, что все обдумал и согласен, то узнал, что Бетанкор согласилась еще вечером.

Затем Кирсан познакомился с парой техников — Аитирой и Тосс — которые занялись подгонкой под него специальной экипировки.

Выяснилось, что танкисты и боевые пилоты одеваются похлеще космонавтов. Нательное белье, покрывающее все тело, кроме головы, поверх него надевается странный серый костюм, пластилиновый на ощупь и с кучей проводков и трубочек.

— Это — амортизирующий самозатягивающийся жилет, — пояснил Аитира, — он ловит мелкие осколки, пробившие бронекостюм, а если ты все-таки получаешь ранение — вступает в реакцию с кровью и заклеивает рану. Еще он вводит тебе обезболивающее и наноботов при необходимости.

— А где игла?

— Какая там игла…восемнадцать форсунок на внутренней поверхности для обезболивающего, наноботы вводятся сразу в сонную артерию микроструей под давлением.

Поверх всего этого надевался собственно бронекостюм, достаточно удобный, но тяжелый.

— Слушайте, а нахрена бронежилет? Если снаряд пробивает броню танка — бронежилета просто не заметит.

— Ну это само собой. Но если снаряд проходит мимо тебя — то мелкие осколки брони и внутренних систем тебя не минуют, как и ударная волна. Для этого и нужен противоосколочный костюм. А еще, если тебе придется выбираться из подбитого танка — ты будешь рад защите от легкого стрелкового оружия. Главное — помни, что на спине брони почти нет.

— Почему?

— Для облегчения конструкции. Когда ты сидишь в танке — твоя спина прикрыта бронеспинкой и бронесидением.

И хотя в целом снаряжение показалось Кирсану довольно удобным даже с непривычки, Аитира и Тосс приложили массу усилий, чтобы сделать его неудобным и долго и тщательно подгоняли по фигуре и амортизирующий жилет, и бронекостюм, затягивая крепления все туже и туже.

— Слушайте, а может хватит затягивать? — предложил Кирсан.

— Не-а, не хватит. Знаешь, в чем недостаток огнеупорного костюма?