— Работа такая — всё знать и действовать на опережение. Сочтёмся, — значительно посмотрел я на собеседника.

— Да-да, конечно, — уверил меня в полной лояльности Брюханенко, потея с удвоенной силой. — Всё, что в наших силах.

— Не сомневаюсь. Взаимовыручка — залог успеха в нашей работе!

Мы ещё раз пожали руки, и я пошёл восвояси, на ходу вытирая липкую ладонь. Неприятный тип, но отложу его в копилочку. Будет пользу приносить. Пусть пока погуляет. Как только придумаю, что с него получить, так и расквитаюсь сразу за всё.

Ну, Васильев, везучий ты сукин сын. Мог уже кубарем катиться вниз по карьерной лестнице, увлекая за собой и меня и Салицкого. Надо же так умудриться подобрать исполнителя, чтобы даже косячный косяк оказался таким удачным. Вуаля! — мы оба на коне, в белом и с шашкой наголо. Такие фартовые мне нужны. Беру.

Осталось дождаться самого виновника и передать ему с рук на руки вверенное подразделение. Отправлять Воробьёва без присмотра в обратный путь было чревато. И надо подумать, чем отблагодарить всех причастных.

— Ну как разговор? — спросил Салицкий.

— Всё пучком, — ответил я.

— Как-как?

— В порядке, говорю. Взгляните на этих ребят пристальнее. Думаете, это тупые солдаты, которые думают не головой, а противоположным местом? А это богатыри земли русской! Ещё и приказ не поступил, а они его уже выполнили.

— Это вы о чём?

— О траншеях, Юрий Михайлович, о них, родимых.

— То есть?..

— То есть всё пучком. Всё закопано в нужное время и в нужном месте.

— Что, и та тоже?

— Именно.

— Но как?

— А чёрт его знает. Спросите товарища Брюханенко. Распустили вы своих руководителей, я гляжу. Если уж парад для него не повод, чтобы расшибиться в лепёшку, но закончить работы в срок, что уж о каких-то там перекопанных Советских улицах говорить.

— Они не мои. Некоторые «товарищи» давно напрашиваются на самую жёсткую критику, — зло сощурился Салицкий.

Что, товарищ комсомолец, достали тебя? Ну значит правильно я мужика взял на карандаш. Но в открытую дела с ним иметь нежелательно, не то можно упасть в глазах общества, не успев подняться. Как по мне, тут не критикой дело пахнет, а пинком под зад с должности.

Через полчаса к нам присоединилась областная комиссия. Пришлось знакомиться по второму кругу, запоминать имена, жать руки разной степени липкости, присматриваться к глазам и лицам. Моя записная книжка пополнилась ещё десятком номеров, пока не приехал мой добрый фей. Васильев прибыл к шапочному разбору, но кто ему виноват, что все сливки достались мне. Не будет сваливать с места проведения работ.

— Ты где был-то? — поинтересовался я.

— Есть у меня одна женщина в пригороде… — понизив голос, признался он.

— Понимаю. Только ты так больше не делай, не то уедешь однажды к своей крале майором, а к жене вернёшься капитаном.

Я кратко просветил его, как лейтенант Воробьёв со своей тимуровской командой чуть не подвёл нас всех под монастырь, а вместо этого оказал городу неоценимую услугу в двойном размере. Замполит заметно напрягся, но быстро справился с собой и обещал сначала на губу лейтенанта отправить, а потом уже объявить ему благодарность от лица командования. Юрий Михайлович в свой черёд обещал не забыть добровольных помощников и поощрить пацанов. На этом я счёл свою миссию выполненной и собрался домой. Часть чинов оставалась для проведения репетиции парада, на которую уже начали съезжаться военные. Соблазн остаться был и у меня. Однако, представив, какой бедлам сейчас начнётся, я отказался от мысли потолкаться среди вояк. Завтра успею.

Домой я отправился тем же порядком, что и утром. Машину для этого мне предоставили с радостью. С площади нас выпустили без вопросов, а с той стороны все подъезды оказались перекрыты. Прибывала военная техника, выгружались добры молодцы в парадной форме — гордость и краса советских вооружённых сил.

Выгрузившись из волги, заметил устремлённые взгляды бабок со скамейки и мамочек с детской площадки.

— Здравствуйте, — громко поздоровался я сразу со всеми.

— Здравствуйте, — нестройно отозвались голоса.

— Здравствуйте, товарищ майор, — поздоровались две пигалицы в белых фартуках и отутюженных красных галстуках, с которыми я уже не раз сталкивался в подъезде. Молодцы, подкованные девчонки. Не иначе, спросили у старших про звание.

Вот я уже и свой в профессорском доме. А в первый наш с Борькой приход, помнится, косились на новый потенциальный источник шума. Как мало людям надо — тишина за стенкой и майорские погоны сверху.

— Это куда вы такие нарядные? — полюбопытствовал я у школьниц после приветствия.