Мысль о том, что во мне может течь кровь злейшего врага, была не по душе. Хоть бы у нас группа не совпала, что ли. Надо кстати узнать, какая у меня теперь группа и резус-фактор.

Кровь сдавали Борис и Кристина и их друзья-меломаны. Крис шепнула мне, что Малиновский затеял какое-то мутное дело с дипломами, после чего я шепнул Борису, чтобы он принёс мне одежду и записи из квартиры Волоха. Как хотите, а мне надо в нархоз.

Сосед Генка Панин хотел сдать кровь, но его не допустили и сказали, сначала алкогольные токсины вывести из организма.

Кровь сдавали комсомолки и комсомольцы из горкома, химкомбината и не только, некоторых я даже не знал, но им поведали о моих подвигах, и они изъявили желание.

Сдал кровь Степан Николаевич. Он пожал мою героическую руку и сказал, что нашёл человека, который понаблюдает за Барсуковым вне работы.

Розочка прибегала в обед и после работы, баловала меня домашней стряпнёй. Однажды она столкнулась с Аллой, которая тоже прибежала вечером. Девушки оценивающе оглядели друг друга, но Алла первой протянула руку и улыбнулась:

— Здравствуйте. Я из редакции, коллега.

Её авоську с фруктами я попросил Розочку унести в общественный холодильник — единственный на всё отделение. Из холодильника периодически что-нибудь пропадало, хоть никто и не сознавался, поэтому я крупными буквами написал на куче своих подношений — ЭТО МОЖНО И НУЖНО СЪЕСТЬ! ОДИН НЕ СПРАВЛЮСЬ!

— Привет, как ты? — присела Алла на стул.

— Прекрасно! Думаю, как бы сбежать.

— Не рано собрался?

— Дела ждать не будут.

— Не знала, что у тебя другая девушка. А Катя?

Я пожал здоровым плечом.

— Мы расстались.

— Оказывается, мы многое о тебе не знали. Слухи ходят один невероятнее другого.

— Надеюсь, ты не собираешься поведать об этом всему миру?

— О нет, я же не дура, — рассмеялась она. — Областной отдел по культуре на допросы таскают. Заместитель начальника под арестом. В Краеведческом музее разразился скандал. Нам звонили и предупредили, что крайне нежелательно публиковать любые сведения об этом деле. Особенно нам.

— И правильно.

— Ты-то понимаешь, что воду в решете не удержать. Извини, но в твою амнезию теперь точно никто не поверит.

— Это их проблемы. Я напишу по-собственному, чтобы никого не напрягать.

И развязаться наконец с тобой и твоей редакцией. Ничего меня с вами больше не связывает. И это лучшее, что можно пожелать.

— Я вернулась, — громко объявила Розочка из-за дверей.

— А я как раз ухожу, — поднялась Алла. — Выздоравливай, Егор.

— Спасибо, — поблагодарил я и сконцентрировал всё внимание на Розочке.

Больше всего мне хочется запереться и никого не пускать в ближайшее время.

— Кхм! — раздалось характерное покашливание от дверей. — Тебе не надо ничего писать. Напоминаю, ты внештатный.

— Ещё лучше, — пробормотал я, притягивая к себе поближе Розу.

Не удержусь, ей-богу, не удержусь. Никакие тонкие стены и двери без внутренних запоров не удержат меня. Такой стресс противопоказан больным, надо срочно его снять.

— Сева, ты что! — округлила та глаза.

— Мы быстро, — пообещал я Розите, удостоверившись, что Алла наконец свалила восвояси.

Громкий решительный стук возвестил, что воплотить задуманное не удастся. Вот так всегда.

— Войдите, — пригласил я очередного гостя одновременно с открывшейся дверью.

Ну да, кому тут нужны мои приглашения.

Гость оказался не один. В палату ввалилась целая процессия в белых халатах поверх формы и костюмов. В помещении сразу стало тесно.

— Всеволод Иванович, — выступили вперёд гражданские чины — само собой Салицкий, а также его старший коллега — секретарь горкома партии Шашков. У порога переминался и отдувался Брюханенко.

— Мы тут посовещались и решили поощрить вас за неоценимую помощь. Принимайте поздравления с прошедшим большим праздником Победы и благодарность за помощь в организации парада. С надеждой на дальнейшую дружбу и сотрудничество, — зачитал Шашков текст грамоты, которую протянул мне.

Вторую руку он протянул для пожатия, но быстро понял свой косяк и поставил рамку с грамотой на тумбочку.

— Разрешите и мне, так сказать, присоединиться, — оттёр его незнакомый мне седовласый мужчина в генеральских лампасах и протянул ещё одну грамоту в рамке. — Благодарю за неоценимую помощь в раскрытии небезызвестного вам дела и личное участие в поимке преступных элементов.