Мёртвые отошли от стены дома, вдавливая задних в забор. По головам прошлась волна от передних к задним, за ней прокатилась ещё одна. Виктор почувствовал в воздухе напряжение, даже волоски на всём теле приподнялись, и он понял, если промедлит, то через несколько мгновений вся эта мёртвая масса поглотит дом вместе с крышей, как было пару минут назад перед окном. Он даже представил себя крохотным червячком в глубине злобного муравейника.

Солдат отбежал назад, рубанул по лицу подбежавшего «мертвяка» и, стараясь сильнее ускориться, помчался к углу. Он перелетал мёртвую толпу, не успевшую создать «пружину», чтобы разом забраться на крышу. Листва тополя приближалась, широко раскрытые глаза старались уловить ветку, руки крутились в локтях, старались скрюченными пальцами хоть за что-нибудь ухватиться.

Челюсть Солдата едва не раскололась, напоровшись на толстенный сук, тянувшийся параллельно земли. Таких искр из глаз он ещё не видел. Это были не брызги – это взметнулся целый фейерверк. Зубы чуть не откусили собственный язык. Тело, проламывая ветки, от которых стоял хруст, словно падал не маленький человек, а целый носорог, летело вниз, отшибая бока, перебрасываясь с одной ветки на другую. Когда спина соприкоснулась с землёй – из лёгких выбило воздух, а из мозгов – сознание.

2

Солдат открыл глаза, первое, что он прошептал:

– Я такого салюта – с прошлого девятого мая не видел.

Сквозь темноту листвы проглядывали плывущие облака, подсвеченные светом луны. Правая ладонь упиралась пальцами в доски забора, за которым шуршала, хрипела, рычала орда «утопленников». Кажется, они его потеряли, но, скорее всего, ненадолго.

Виктор хотел повернуть голову влево, чтобы попробовать хоть что-нибудь увидеть – щека наткнулась на полотно сапёрной лопатки, вонзившееся в чуть влажную почву.

– И на том спасибо… что мозги не выбило, – произнёс он. Голос немного охрип, но почему-то прозвучал здесь – в плотной листве кустов, – как звон набата в мёртвой тишине, где даже трапеза насекомых и шуршание микробов слышны на десятки километров. Армия «мертвяков» ожила, ударила по забору. Синюшные, чёрные, лиловые пальцы с отслоившимися ногтями полезли во все щели, прокатилась волна вопля, но всё как-то вяло.

– И что я же такой невезучий. Вот ни хрена в рубашке не рождённый. – Кряхтя и щурясь от боли во всём теле, Солдат поднялся на ноги. – Сука, наверное, я был закутан в моток колючей проволоки. – Рука выдернула из земли лопатку. Пока «мертвяки» за забором не особо ретиво действовали – у Солдата было время, чтобы подумать – куда дальше «рвать когти». Появился соблазн ринуться сквозь густые заросли, а не к каланче: снайпер, кажется, больше не собирался ему помогать.

Подул лёгкий ветерок, от которого потное тело Солдата получило такое блаженство, что он прикрыл глаза, а когда в следующий момент открыл – перед его взором на углу крыши восседал «чёрный дайвер», его колени почти упирались в плечи, а руки болтались ниже воронки водосточной трубы.

– Чучело в рваной резине, – закричал Солдат, – я тебе башку отрежу! – Он махнул сапёрной лопаткой перед собой.

«Чёрный дайвер» поднялся в полный рост, над его головой, как нимб, заблестела серебром луна. И как показалось Виктору, даже звёзды засветились ярче. Несколько «утопленников» покачивались из стороны в сторону и медленно сходили к углу крыши. «Чёрный дайвер» схватил одного обеими руками и швырнул. Это получилось, как выстрел ядром из пушки. Если бы ни раскинувшиеся ветви тополя, то, наверное, «мертвяк» сбил бы Солдата, как пудовый шар может сбить кеглю толщиной спички. «Утопленник», разбив лицо об ветвь, рухнул в метре от ног Виктора. Правый глаз выбило из глазницы и теперь он лежал в нескольких сантиметрах от собственного лба и держался на мышце тонкой как нить.

Берец Солдата неумолимо раздавил глазной шарик.

В следующий момент орда мёртвых проломила пролёт забора и высыпала на полянку под стволом тополя, ломая непролазные кусты и тела друг друга. Одновременно с этим пронёсся выстрел с каланчи. Солдат видел, как левая рука «чёрного дайвера» от удара пули взметнулась за спину. В неистовстве «водолаз» издал такой вопль, что Виктор подумал: барабанные перепонки лопнут, как из-под выстрела дробовика, стволы которого воткнуты ему в уши. «Чёрный дайвер» взметнулся и перепрыгнул на крышу следующего дома.

Как в замедленной съёмке – или вновь сработал дар замедления? – Виктор увидел, как проламываются все пролёты забора. Он успел подумать, что не стоит ломиться сквозь кусты, иначе застрянет в них, как несчастная бабочка в сетях паутин. С криком, что лучше бы снайпер вообще не стрелял, Солдат согнулся, ринулся вдоль забора, рвя кожу об разные шипы и сухие ветви и успевая уходить от ломавшихся досок и вываливающей толпы «мертвяков».

Через несколько пролётов – густота кустов, примыкающих к забору, стала совсем непролазной. Виктор перемахнул через забор, оказался посередине торца второго дома. Он и осмотреться не успел – со стороны первого дома к нему неслись вопли, через ограду, отделяющую дома, начали перепрыгивать «утопленники». Выбивая оставшиеся стёкла, из окон к нему под ноги вываливались «утопленники». Через забор, откуда он перелез, начали перелезать «утопленники». Зато снайпер стрелял – не переставая. Вот только почему-то Солдат не увидел ни одной разлетевшейся башки или упавшего от выстрела тела.

– Черти, но я же ведь не ваш друг, я ещё не тонул, – закричал Солдат, – дайте передохнуть! – Он побежал к следующему дому. Создавалось ощущение, что его затылок буравят чьи-то глаза, даже чувствовалось лёгкое покалывание. Виктор обернулся и взглянул на крышу: так и есть! «Чёрный дайвер», увёртываясь от пуль, слетающих с каланчи, следовал за ним по краю крышу, вперив свои светящиеся глаза.

«Сто процентов – он направляет на меня всю эту мёртвую орду», – гневно подумал Солдат и едва не запустил сапёрную лопатку в «водолаза».