Именно в Турцию направляются борта с гуманитарной помощью под эгидой БРИКС — туда, где развёрнуты лагеря для прибывающих с территории бывшего Евросоюза беженцев.

Всё это Пётр успел узнать, пользуясь моим радиоприёмником. Большинство новостей по-прежнему доходили из Австралии: то, что было ближе — вещало на арабском или китайском, которыми никто из нас, к сожалению, не владел. Наверняка значительная часть информации так или иначе искажалась — но выбирать не приходилось. Русскоязычные станции всё так же не работали.

— Получается, у нас по-прежнему есть правительство, — сказал я, чувствуя, что губы невольно растягиваются в улыбке.

— Похоже на то, — кивнул директор. — Только я бы не расслаблялся. На восстановление управления могут уйти месяцы. Слышали, что в Штатах произошло, да?

— Надо как-то на связь выходить, — сказал я.

— Да, кто бы мог подумать, что это может быть проблемой… — Пётр почесал в затылке.

— Я бы не стал спешить, — вставил Фёдор. — Не просто так наши молчат. Да и видали вон, что происходит? Не просто так эти диверсанты у нас рыскают, ой, не просто так…

— Хорошо, — кивнул Пётр. — Тоже думаю, что не просто так. Тогда давайте хорошенько подумаем, в чём может быть смысл всего этого?

— По мне так дичь какая-то, — я пожал плечами. — Нелогично совсем.

— Предлагаю расширить границы аналитики. Выходим за границы вероятного, — ответил Пётр. — Фантазируем по полной. Что это может быть?

Я задумался. А ведь действительно: за эти дни произошло столько всего, что я до этого считал очень маловероятным, что мозг будто намеренно отказывался проявлять фантазию. Словно защитная реакция включилась.

— Пятая колонна у нас? — сказал я. — Попытка оказать поддержку перехвату власти? Сейчас это сделать проще всего. А результаты могут смешать все карты.

— Интересно! — Согласился Пётр. — Тогда наши должны предпринимать какие-то действия по поиску этих самых альтернативных центров консолидации.

— Так, может, они и предпринимают, — я пожал плечами. — Мы просто не видим.

— Сложно слишком… — сказал Саныч, — думаю, всё, что можно было задействовать из пятой колонны — уже было задействовано.

— Но диверсантов-то ты видел? — возразил Фёдор. — Так что, выходит, не всё…

— Есть варианты и проще… уничтожение чего-то важного, — задумчиво добавил Пётр. — Пункт управления или связи. Какие-то важные предприятия, которые уцелели. Может, завод подземный или что-то в этом роде…

— Факт, уцелевшие технологии и производство резко подросли в цене, — заметил я.

— Только нет у нас тут никаких секретных подземных заводов, — развёл руками Фёдор.

— Почему так уверен? — директор поднял бровь. — На то он секретный и стратегический.

— Потому что слухами земля полнится, — Фёдор пожал плечами. — Даже в советское время и то все были в курсе, что в соседней Челябинской области происходит. Не болтали, конечно — но между собой точно были в курсе… шеф, ты недавно тут. А я с рождения живу. Будь тут чего такого — я бы знал.

— Ладно. Но всё равно полностью эту гипотезу отбрасывать нельзя.

— Мы ещё не все источники информации исчерпали, — заметил я. — А в нашей ситуации знание может быть вопросом жизни и смерти. Буквально.

— Я же вроде говорил, что спутниковый так и не работает… — вздохнул шеф.

— А я не про связь, — продолжал я. — У нас на руках два лётчика. Оба — явно темнят и недоговаривают. И если с нашим мы ничего сделать не можем — то вот с врагом могут быть варианты.

Я посмотрел Петру в глаза. С таким выражением, чтобы он точно понял, что я имею ввиду. Тот не выдержал: опустил взгляд.

— Он же сказал, что не стал выполнять приказ о бомбардировке… — тихо сказал директор. — И клянётся, что искал контакта с нашей стороной, чтобы остановить это безумие.

— Врёт, — ответил я.

— Вроде убедительно говорил… — возразил Пётр.

— Брешет, — поддержал меня Фёдор. — Хотя актёр хороший, не отнять.

— Дим, что ты предлагаешь? Пытки не выход: он может наговорить и нафантазировать всё, что угодно… оговорить себя. Для нас в этом нулевая польза будет.

— Многое зависит от методики допроса, — ответил я. — Сочетание психологического давления и фармакологии может дать нужный эффект и защитить от «ложного срабатывания».

Пётр поднял взгляд и посмотрел на меня. Теперь в его глазах я отчётливо видел испуг.