План выглядел достаточно надёжно: Фёдор показал путь через лесной массив и замерзшую речку на второстепенную трассу, которая лежала в стороне от пути, по которому двигалась колонна уголовников. Едва ли им что-то приглянется в той глухой стороне, где даже деревень не было.

— Тут заповедник, — пояснил он. — Я с лесоохраной знаком. Если ребята на месте, найдём даже где обогреться и, возможно, ещё припасов.

— Это дело! — кивнул я. — Ну всё — пора, а то дождёмся сейчас…

— На место выйдем часов через десять, это если без привалов. Так что вы можете не спешить, — заметил Фёдор.

— Это если за вами погоню не пустят, — ответил я.

— Там такие места, где БМП не пройдёт, — возразил Фёдор. — А пешком по лесу они точно не попрутся.

— Надеюсь…

Пришлось взять маму двухлетнего больного малыша. Так просто было безопаснее. Больше ни для кого из родителей места не нашлось, но таких, кто отказался бы от возможности вывезти ребёнка в безопасное место, не было.

Короткое прощание вышло эмоциональным. У меня неприятно сосало под ложечкой, когда я осознал всю глубину свалившейся на меня ответственности.

— Точно хотя бы арбалет не оставишь? — спросил Фёдор, когда мы кое-как разместили всех детишек в салоне.

— Точно, — ответил я. — Если попадёмся — придётся переговоры вести. Стрелять нельзя будет никак…

— Тоже верно, — вздохнул Фёдор. — Ну, удачи вам!

— Спасибо. И вам тоже, — ответил я, после чего захлопнул дверцу.

Детишки в дороге вели себя тихо, даже самые младшие, хоть и теснота была ужасная. Малыш с кашлем напился тёплой воды с разведённой сгущёнкой и теперь тихонько сопел у мамы на руках. Они сидели на переднем сиденье, вместе с ещё двумя ребятами постарше: десяти и одиннадцати лет.

Ехали быстро, и я полностью сосредоточился на дороге: цена малейшей ошибки могла оказаться слишком высокой.

— Вы говорили, у вас жаропонижающее есть? — осторожно спросила женщина где-то через полчаса после того, как мы выехали.

— Есть. Аптечка в бардачке. Сможете достать? Температура растёт, да?

Женщина осторожно потрогала лоб спящего малыша губами.

— Вроде нет… я так, на всякий случай…

— Ничего. Скоро до санчасти доберёмся — покажем врачу.

— У вас даже поликлиника есть? — уважительным тоном поинтересовалась женщина.

— Ну не то, чтобы поликлиника… один врач и один фельдшер.

— Педиатр?

— Нет, к сожалению. Но она толковая, поможет.

— Всё в порядке будет, — вздохнула женщина, — мы вообще часто простужаемся зимой… такое было уже.

— Конечно, — ободряюще улыбнулся я.

— В поезде куда страшнее было… когда непонятно, что вообще происходит.

— Долго стояли?

— Четыре дня… в трёх старых вагонах были титаны, все туда перебрались. Кто-то в коридорах спал, но это лучше, чем на холоде. В лес за ветками ходили, чтобы титаны топить, более-менее тепло было… поначалу спасателей ждали, потом стало понятно, что надо самим выбираться… голод не тётка. Хорошо хоть детишек мало — поезд-то рабочий, не на отдых народ ехал, вестимо… одни мы, дураки, попёрлись… — она глубоко вздохнула и всхлипнула.

— Почему же дураки-то? — спросил я. — Вы откуда сами-то будете?

— Челябинск, — ответила она.

— Тогда считайте, что вы спасли своим решением жизнь. Себе и своему ребёнку. Если бы остались в лучшем случае сидеть вам под землёй среди радиоактивного заражения, — сказал я.

— Значит, это правда, да? — выдохнула женщина.

— Про ядерную войну? Правда, — кивнул я. — Только свезло вам. Нас встретили. Теперь всё в порядке будет.

Бросив короткий взгляд направо, я заметил, что в уголках её глаз блеснули слёзы.

— Меня, кстати, Люда зовут, — сказала женщина. — А это — Макс. — Она погладила ребёнка.

— Приятно. Я Дима.

— Взаимно, Дима. Взаимно…

Доехали благополучно. Возле санчасти нас встречал Семён. Детишек разместили в свободных палатах. Люда с Максом сразу отправились на приём к Ольге.

Мне же пришлось метнуться в столовую, чтобы нагрузиться едой на пятнадцать ребятишек и вернуться обратно.

Пока мы кормили малышей и распределяли свободные койки, Оля успела осмотреть малыша, назначить лечение и выдать маме лекарства с указанием режима их приёма.

Мы встретились в коридоре возле смотровой.

— Как он? — спросил я до того, как поехать на совещание к директору.

— Максим? Ничего страшного. Лёгкие чистые. Трахеит на фоне ОРВИ, — ответила она. — Вовремя привезли, если бы дольше пробыл на морозе — скорее всего, были бы осложнения. Вплоть до воспаления лёгких.

— Хорошо, — кивнул я, — это очень хорошо… а этот… супостат?

Оля заметно дёрнулась, будто её толкнули. Потом посмотрела на меня со странной смесью сожаления и удовлетворения.