Муж целует в плечо, растирает бока и, плавно отстранившись, так же медленно толкается. Охнув, сама тянусь за ним. Арткур сминает ягодицы, разводит их чуть в сторону и размашисто вонзается вновь. Меня подбрасывает вперёд, но мужчина держит крепко и с каждой фрикцией усиливает напор.

Нас очень быстро накрывает лавина порочного удовольствия. Мой стон тонет в его шумных вздохах. Ноги трясутся и подкашиваются. Но Арт подхватывает и, садясь на влажную траву, устраивает в кольце рук.

– Ты просто нереальная, Веда, – сбивчиво шепчет Арткур, убирая влажные волосы с лица и целуя в щёки, нос, губы. – Безуминка моя.

– Сам такой, – вяло огрызаюсь, сыто улыбаясь. – Ещё полетаем?

– Налетаемся весь отпуск, – обещает мужчина и взмывает в небо.

Мы вновь летаем до самого вечера. И уставшие, но безумно довольные возвращаемся в наше бунгало. Остальные в наше отсутствие приготовили ужин, разожгли костёр на пляже и наслаждаются ленивым отдыхом. Падаю рядом с Орионом. Мужчина зарывается в волосы и делает глубокий вдох.

– Ммм, пахнешь сексом, – урчит наглец.

– Отсядь! – фырчу, покраснев, а мужчина хохочет. Гад.

Сбегаю от них, быстро принимаю душ, переодеваюсь в шорты и тунику и возвращаюсь к мужьям. Орион порочно улыбается и, поиграв бровями, зовёт к себе под бок. Вредничаю и сажусь ближе к Проциону. Его Высокомершество что-то читает на планшете, машинально обнимает и поглаживает по пояснице, разгоняя очередное возбуждение. Этот остров определенно как-то ужасно влияет на меня!

После сытного и веселого ужина. Мы с Проционом как дежурные по кухне. Не знаю, кто нас назначил, но не суть. Так вот, мы прибираемся, загружаем посудомойку, тушим костёр и убираем золу. А после долго гуляем по пляжу, держась за руки и смотря на огромные яркие звёзды. Минтакиец, так же как и я, любит космос, одиночество и звёзды. И это, похоже, единственное, что в нас общее.

Проци тянет меня и садится прямо на ещё тёплый песок.

– В юности я мечтал бороздить холодный космос. Когда поступал в академию, ставил цель развить боевые и лётные способности, чтобы вырваться из семьи и улететь осуществлять мечту, – делится со мной Процион.

– А сейчас? О чём ты мечтаешь сейчас?

– Кажется, разучился мечтать, – криво усмехается муж, приобнимая и растирая предплечья. – А ты?

– У меня всё есть, – пожимаю плечами.

– Хочешь признание? – шепчет Процион, склоняясь.

– В любви? – усмехаюсь. Минтакиец выгибает платиновую бровь, надменно сверкая васильковыми глазами. Скрещиваю руки на груди и тоже осматриваю его свысока.

– Обязательно и в любви признаюсь, – хмыкает Проци. – Я пришёл к тебе на отбор, чтобы проиграть, опозорить отца. Чтобы с чистой совестью отречься и освободиться от семьи.

– Как-то ты не сильно старался. Точнее, наоборот, очень старался остаться, – хихикаю, не поверив.

– Просто ты меня покорила, мелкая, – пихает в плечо муж. – С первой встречи у ворот.

– Это мило, – бурчу, потирая грудную клетку. Сердце сжимается от его признания. Я ведь помню нашу встречу и была тогда не в лучшей форме, с красными от выплаканных слёз глазами и в сомнительной одежде.

– Иди ко мне.

Процион перетаскивает меня на свои ноги и, крепко обняв, зарывается носом в волосы. Мы смотрим на набегающие волны и молчим довольно долго. Его тёплое дыхание щекочет кожу, а руки даруют тепло.

– Перед тобой устоять сложно. Ты самая удивительная женщина в галактике. И я люблю тебя, моя капризная девочка, – шепчет мужчина в ухо, оставляя поцелуй на виске.

– Правда? – бормочу ошеломленно.

– Любовь бывает очень жестока, – усмехается бессмертный муж.

– Ах ты! – вспыхиваю, хочется прибить его. Но Процион стискивает сильнее, не позволяя развернуться, и громко смеётся от моего пыхтения. Опрокинув на спину, муж удерживает за кисти и нависает.

– Иди в бездну! – обиженно пихаюсь. – И я тебя не люблю. Страдай теперь один.

– Любишь, – журит минтакиец и звонко целует в губы. – Ты моя Вейла, и я вижу твою любовь в глазах.

– Глазастый, – фыркаю, покраснев, и меня вновь целуют.

Мы до поздней ночи валяемся на пляже. Целуемся до саднящих губ и нехватки воздуха. Смотрим на звёзды и говорим обо всём. Процион рассказывает своё прошлое, я делюсь своим. И я засыпаю в умиротворении и полной неге.

Просыпаюсь чуть раньше рассвета из-за разницы в часовых поясах. Смотрю в окно на предрассветное тёмное небо и мечтательно закусываю губу. Спать больше не хочется, да и в комнате очень душно. Соскочив с кровати, распахиваю стеклянные двери, ведущие к балкону, и выхожу подышать ночным воздухом.