Устроившись в плетеном кресле, закидываю ноги на перила и готовлюсь встретить рассвет. Краем глаза замечаю, как по перегородке ползёт толстый змеиный хвост. Причём ползёт к моим ступням. Дёрнувшись, разворачиваюсь.

– Испугалась? – улыбается Орион, он на соседнем балконе во втором своём обличии. Похоже, спал прямо на открытом воздухе, на полу валяется матрас и подушка.

– Удивилась. А ты чего сменил форму?

С любопытством подхожу ближе и, схватив упругую конечность, рассматриваю чешуйки. Цвет хвоста переливается от чёрного к лазурно-голубому и слегка мерцает в свете последних звёзд.

– Не привык так долго прятать суЧность, – с иронией отвечает Ори и накручивает на кисти кончик хвоста.

– Кстати, да. Чжанг вот всё своё прибывание на Ахернаре ходил хвостатым. А ты – ни разу. Почему? – зачем-то вспоминаю альфардца, которого мне сватал змеиный дедуля.

– Чжанг просто идиот, – закатывает глаза муж, а кончик хвоста ползёт по предплечью выше. – Ахернарцы, не привыкшие к нашей расе, и чтобы не смущать, не пугать, не отвлекать никого, хожу двуногим. Это просто элементарный светский этикет.

– Ну, не знаю. Меня не пугает твоя конечность. Папа Даниэль говорит, что вам хотя бы пару раз в месяц нужно перевоплощаться, чтобы не атрофировались мышцы, ну и сущность требует свободы. А ты почти четыре месяца сдерживался! Не нужно себя мучить! У нас толерантная планета! – покачнувшись, подхожу ближе к перегородке. Просто наглый хвост уже обвил весь торс и потянул к себе.

– Ты так соблазнительно отчитываешь меня, – урчит мужчина. Конечность теперь ползет между грудями вниз, к животу.

– Что ты делаешь, – бурчу, стараясь отпихнуть наглеца.

Но хвост продолжает захватнические действия, подползает в промежность и щекочет через тоненькие шорты.

– Орион! – задохнувшись от возмущения, свожу ноги вместе.

– Не кричи, разбудишь побратимов, – шипит змеёй альфардец и тянет руки. – Иди ко мне, у нас будет сладкий рассвет.

– Ты ужасно порочный, – смущённо цепляюсь за предплечья, и меня поднимают. Упругий хвост будто придерживает, а по факту давит и сжимается между ног, посылая сладкие импульсы возбуждения по телу.

– Не помню, на чём мы остановились, но начнём сначала, – Ори разводит мои ноги и, посадив на свой торс, закрывает рот поцелуем.

Всхлипнув, обнимаю за шею и кусаю за губу. Его хвост безустанно двигается по моим складочкам, касается клитора и отступает, обвивая бёдра. Меня всю трясёт в крепких руках, но Орион не останавливается, целует жадно, выпивает все мои звуки и мучает.

Чувствую спиной прохладные простыни и распахиваю глаза. Орион уже вернул себе ноги и совершенно голый. Отстранившись на свои пятки, мужчина тянет за мои шорты вместе с безнадёжно мокрыми трусами, помогаю раздеть меня и смущаюсь. Просто он смотрит так похотливо и жадно. Аж нутро скручивается в тугой узел. Да и утро всё-таки вступило в свои права, и комната светлеет, открывая всё больше и больше голого мужского тела.

– Как ты очаровательно краснеешь, – усмехается Ори и тянет теперь за лодыжки, вклиниваясь между ног.

Альфардец падает на вытянутых руках и, склонившись, лижет вершинку груди. Втягивает тугую горошину в рот, посасывает её. Меня выгибает от его ласк. Упираюсь макушкой о матрас и трусь о вздыбленную плоть. Я уже возбуждена и на пределе.

– Я тебя убью, Орион! Ах! – мой грозный рык переходит в стон. Муж, наконец, соединяет нас. Обнимаю его за шею. Так хорошо и правильно. Он во мне.

– Ты всё напутала, – шепчет с иронией наглец, стискивает ягодицы и с оттяжкой вонзается.

– Не знаю, о чём ты, – бессвязно бормочу, теряя опору. Орион отстраняется и, выпрямившись, сгибает мои ноги. Открываю глаза, смотрю на мужа с глуповатой улыбкой.

Он двигается рывками. Почти полностью выходя, грубо заполняет и смотрит хищно.

– Покричи для меня, Веда, – просит муж, коснувшись пальцами клитора.

Меня молнией прошибает. И я вправду кричу, громко, трясясь в яркой вспышке удовольствия. Орион движется и массирует пульсирующий от напряжения заветный бугорок. Оргазм накрывает меня вновь и вновь. Он замирает, наслаждаясь моими конвульсивными сокращениями, и продолжает снова.

– Больше не могу! – хнычу, мечась по мокрым простыням.

– Можешь, любовь моя, – альфардец перехватывает руки и, прижимая их к матрасу, падает сверху. – Ещё разочек, Веда.

Мотаю головой и вскрикиваю. Муж переворачивается, падая на спину и поднимая меня. Он придерживает за бёдра и толкается с новой силой.

Весь мир тонет в чувственных и порочных наслаждениях. Мы разбиваемся на мириады песчинок в объятьях друг друга и долго лежим, возвращая вылетевшую душу из тела.

Глава 57