10 августа 1606 года

— Вжух, шух, дзынь! — раздавалось во дворе царских палат в Кремле.

Эти звуки чередовались с тяжелым дыханием.

Это я осваивал сабельный бой. Нужно соответствовать эпохе. Нет, нужно двигать эпоху вперед! И я был уверен, что для прогрессорства в области фехтования, мне хватит моих знаний и умений в ножевом бое, а так же немного занятий кен-до. Рассчитывая на сознание человека будущего, где единоборства и наука убивать себе подобных, достигли своего апогея, уже видел себя через год отличным фехтовальщиком.

Что это вообще? Почему я могу так заблуждаться, словно наивный подросток-мечтатель? Опытные саблисты поставили меня на место и заставили начинать с азов и тренироваться всерьез.

И теперь, когда я отошел от отравления и даже поднабрал массу, нужны тренировки. Пусть из меня фехтовальщик так себе, но я могу в этот мир привнести немало новшеств, которые позволят бояться если не русской сабли, то русского кулака, точно. А еще ножевой бой. Хотя, может в дальнейшем и сложится «русская дестреза» [дестреза — система фехтования, родом из Испании].

Кстати, я такой вот герой-превозмагатор взял шпагу, покрутил с ней танцевальные па, а потом, с уверенностью, что сабля стоит в системе эволюции клинкового оружия на ступеньку ниже, вышел со средненьким бойцом. Средним, так как в поединках между моими охранниками он с трудом выиграл два поединка на деревянных палках-имитаторах сабли, но четыре проиграл. Меня, с моей шпагой, вынесли в одну калитку и рукопашная подготовка не помогла.

Я видел, что шпага может поражать саблю, но крайне сложно, и опять же все зависит только от индивидуального мастерства и саблиста и шпажиста. Последний должен обладать исключительной реакцией, чтобы поразить соперника, когда саблист совершает замах. Ну а парировать удар сабли, особенно снизу вверх, наверное, невозможно.

Так что пусть Дартаньяны и танцуют со шпагами, далеко не факт, что хорошего польского саблиста юркому гасконцу удалось бы уделать. Польского, потому как польская школа сабельного боя была или лучшей, или не хуже венгерской.

Я же загорелся и решил осваивать оба вида оружия. Может быть, в будущем смогу подобрать, к примеру, для гвардии самое уместное холодное оружие, но пока акцентироваться стану на сабле.

— Ну все, хватит! — взмолился я.

Не столько устал, сколь заиграло самолюбие, когда не могу достойно накидать противнику.

— Подлый бой! — усмехнулся я, видя понурые лица моих охранников.

Вот теперь я отыграюсь. Потешу свое эго.

У меня в охране двадцать четыре человека. И еще на просмотре четверо. Две полных смены по двенадцать человек. Кроме Ермолая, касимовцев Али, Бакра и Саида, были казачки, четверо рязанских дворян.

— Егорка, становись! — позвал я молодого парня, который был сегодня на просмотре.

Я просил Шаховского, которого собирался назначить Первым воеводой Москвы, а после реформы он станет воеводой и всего Московского воеводства, определить, кто из москвичей был столь активным, что смог организовать людей и даже захватить Спасские ворота. Без артиллерии, с наспех сделанными лестницами, простые горожане, взяли на приступ крепость. Разыскать таких умельцев нужно было уже потому, чтобы в какой иной момент не был взят на приступ Кремль, со мной внутри крепости.

Молодой парень из казаков, но бежавший от несправедливости и жестокости, пришел в Москву и поддержал меня, первым войдя на стены Кремля. Как такого удальца не заприметить? Тем более, что как выяснилось, в том бою он командовал десятком горожан. Может это еще одно дарование?

— Меня не жалеть! Себя пожалей! — сказал я, заступая на площадку с обильно насыпанным песком, чтобы уменьшить вероятность травм.

Бью прямым правой рукой. Егор чуть смещается вправо и пробивает мне ногой по колену. Чуть смещаюсь, делаю замах, чтобы ударить левый боковой, в меня уже летит прямой удар ноги. Ухожу влево, подбивая ногу противника и иду на захват правой руки Егора. Парень выворачивает руку и пытается меня подсечь. Бью противника по опорной ноге. Повержен.

— Кто научил? — удивленно спросил я, парень показал очень даже высокий уровень.

— Так и батька и дядьки, — отвечал Егор.

— Донец? — спросил я и получив положительный ответ, обратился к Ермолаю. — Как на саблях бьется?

— Добре, государь! — ответил Ермолай.

— Отчего иные так не могут? — спросил я уже у всех.

— Так кто ж такое наставничать станет? — удивился один из казаков Елисей Платка.

— От чего тебе наставничали, али ты особенный? — спросил я у Егора.

— Государь, так я у одного одно подгляжу, у иного, иное. В сечи примечал, яко казаки бьются, — сконфузился парень, говорил, потупив взор.

Ну? Крепка Русь своими идиотами и гениями? Сейчас мне повезло и я нарвался на гения. Да, движения не отточенные, сумбурные, но Егор интуитивно выстраивает бой, кого иного, он бы в рукопашном бою уделал бы в два движения.

— Венчан? — спросил я парня.

— Есть сговореная дева! — ответил Егор.

— Ермолай! — сказал я.

— Уразумел, государь-амператор, все по чести слажу, — ответил Ерема, который все еще оставался у меня главой охраны, несмотря на то, что он-то, как раз уровнем чуть ниже среднего. Но привычка…