— Ага, на выставку, — усмехнулась Лера и прикурила. — А ты в живописи разбираешься? Кандинский, Шишкин, Серов… Прям можешь их друг от друга отличить?

Полевой тяжело вздохнул и выпустил дым из легких.

— Вот и не начинай, — сказала она. — У тебя одна страсть — бабы. Будь ей верен.

— Хорошо, придумаем что-нибудь другое.

— Не придумаем.

— Почему? — посмотрел он на нее.

Она затянулась и сказала, глядя куда-то вперед:

— Потому что я с бритоголовыми не сплю. Вот станешь опять красивым — приходи.

— Это долго, — ответил Лёха, не растерявшись. Уже начал привыкать к ее манере общения.

— Вот именно. Если к тому времени не остынешь, я с тобой пересплю.

Он наклонился чуть вперед и уперся локтями в колени:

— Это не про секс.

— Что не про секс? — нахмурилась Лера.

— Мы с тобой. Не только про это, — глухо сказал он, выпуская дым.

— А про что? — спросила Лера, не донеся сигарету до рта.

Он помолчал, сделав пару затяжек.

— Я видеть тебя хочу постоянно. Быть рядом, прикасаться… обнимать.

— Леший, ты влюбился, что ли?

— Да, — просто ответил Лёшка на ее прямой и провокационный вопрос.

— П*здец. — Она закашлялась дымом и замолчала.

Хотела бы Лера сказать ему что-то такое резкое, чтобы отвернуть его от себя раз и навсегда, облить сарказмом, как обычно, но у нее не поворачивался язык. Потому что он не юлил, не выкручивался, не попытался перевести всё в шутку. Признался прямо, с какой-то обреченностью.

— Ты серьезно? — спросила она.

— Угу, — кивнул он, затягиваясь, хотя такие быстрые признания, да и вообще признания, были не в его стиле.

Однако по-другому с Леркой не получалось. В лоб спросила — в лоб ответил. Что будет, то будет…

Сколько эта его любовь продлится, неизвестно. Неделя, месяц, год… А может, это на всю жизнь. Никто ведь сразу и не скажет. Но в эту минуту он себя именно так чувствовал. Что крышу у него сорвало, и никто, кроме Лерки, ему в этой жизни больше не нужен.

— Ты меня знаешь всего ничего… — сказала она.

— Похрен вообще. Это сильнее меня. Я так чувствую, — уверенно заявил он.

— Леший. Посмотри на меня. Я не та, в кого надо влюбляться. Особенно тебе.

— Смотрю, Лерка… — Он свободной рукой взял ее за шею и в самое ухо сказал: — Я, когда тебя вижу, дышать забываю!

Огонек ее сигареты вздрогнул, потому что задрожала у нее рука.

Лёшка, заметив это, накинул ей на плечи свой пиджак, решив, что ее дрожь от холода.

Лера покусала губы.

— Это проблема, Лёш, ты же понимаешь. Давай делай с этим что-нибудь.

— Что? — невесело засмеялся он, горько как-то.

— Не приходи больше. Подрядись в какую-нибудь командировку. Собери всех своих «кисок» и устрой хорошую вечеринку, пусть они тебя отвлекут.

— Бесполезно.

— Че пробовал уже?

— Даже пробовать не хочу.

Лера встала со скамейки и стянула с себя его пиджак.

— Тебе пора.

Полевой оделся и сунул руку в карман, нащупывая ключи от машины.

— А за ужин спасибо. Правда, — сказала Лера и сделала то, что не должна была: притянула его к себе за лацканы пиджака и чмокнула в щеку.

Его руки тут же обвились вокруг нее.

— Даже не думай. — Лера прижала ладонь к его губам, не позволяя себя целовать. — Вали давай отсюда по холодку.

Он тяжело вздохнул, прижался лбом к ее лбу, постоял так немного и отпустил. Подождав, пока она зайдет внутрь здания, он сел в машину и уехал.

Соломатину разбудил телефонный звонок. Протянув руку, чтобы взять сотовый, она неосторожным движением смахнула его с тумбочки. С тяжким вздохом Лера придвинулась к краю кровати и нашарила телефон на полу.

Звонила Алина, спрашивала, можно ли заехать. Лера ответила согласием и уронила телефон на постель, собираясь поваляться еще минут десять.

Проснулась от звонка уже в дверь. С трудом выгнав себя из постели, Лера влезла в домашний костюм и встретила подругу.

— Я забыла, что ты сегодня после смены, прости.

— Плохо, — сонно пробормотала Лера. — Лысый вон мой график наизусть знает.

Алька засмеялась:

— Приходил?

— Не приходил — приходит. Таскается ко мне на каждое дежурство.

Лера зашла в ванную, чтобы смыть остатки сна. Сегодня чувствовала себя особенно разбитой и никак не могла прийти в себя.