Лера ненавидела всё, что пришло в ее жизнь с появлением отца. Всё и всех, кроме Матюши. До нее быстро дошло, что Матюша совсем не злой — он просто очень несчастный. Такой же, как те бездомные котята и щенята, которых она вечно где-нибудь подбирала и тащила к маме Симе домой. Брату всего лишь недоставало заботы и любви, и Лерка решила делать то, что уже хорошо умела. Она стала его любить, заботиться и защищать, как бездомное животное. Ведь он ее родной брат. Один единственный в жизни. Пусть он немного не такой, как все, но у него прекрасный слух, отличная память, красивый голос. Он совсем не дебил, каким почему-то считал его отец. Дислексия никак не влияла на его умственные способности. Он добрый и смешной, тоже любил животных. И Лерку он полюбил.

Вместе им стало легче. И в этой золотой клетке вместе они даже чувствовали себя счастливыми.

Надо сказать, Лера в долгу не оставалась. За все свои тяготы из-за разрыва с мамой Симой, за душевную боль и горькие слезы отцу она отплачивала сполна. В остром переходном возрасте выстёгивала так, что кровь у папки сворачивалась. Красила волосы в розово-черный цвет, сбегала из дома, связывалась с сомнительными компаниями. Чего с ней только не случалось.

Вся ее жизнь состояла из протеста и борьбы за право на саму себя. Казалось, она его наконец отвоевала.

А теперь что? Новая война?

Местом, которое указал Полевой, оказался дом в прибрежной зоне. Небольшой, аккуратный, воздушный, с широченными окнами во всю стену. Необыкновенная красота и близость моря делали его идеальным для уединения и отдыха.

Двери гаража были подняты, внутри стояла машина Полевого. Лера въехала туда же и заглушила двигатель.

— Приехали, — объявила она и вытащила из машины коробку с тортом и пакет со свечами.

— Вот вы придумщики, — усмехнулся Матвей.

— Не говори. Сама удивляюсь.

Войдя в домик, они сразу оказались в жилой части. С порога их встретили коробки с цветами и бесчисленное количество шаров. Всё бело-розовое, как Лера и просила. У двери, в углу были устроены вешалка для одежды, скамейка и полка для обуви, но отдельно прихожей, как части дома не было.

— Здоров, — Матвей приветствовал Полевого рукопожатием. — Твое логово?

— Да, — кивнул он.

Ему хотелось увидеть что-нибудь в Леркиных глазах. Тепло или радость, что-нибудь говорящее, что он ей небезразличен. Но она была холодна, как айсберг, и даже не смотрела в его сторону.

— Цветы, шарики… Свечи есть, торт есть… Еда, шампанское? — говорила, будто не ему.

— В холодильнике, — ответил Лёшка.

Она заглянула внутрь, проверила ассортимент закусок и количество шампанского, пристроила торт на свободную полку и еще раз осмотрелась.

Раздвинула окна, полностью открыв комнату ветру, свету и морскому воздуху.

— Умеешь ты красиво жить, лысый. Класс.

— Я выгружаюсь? — уточнил Матвей.

— Давай. У нас времени не так много. — Лера стянула с себя кожаную куртку и бросила ее на скамью в углу.

Пока Матюша выгружал из машины аппаратуру, они с Лёхой отодвинули диван, освободив больше места в передней части комнаты, и поставили туда стол. Предполагалось, что сладкая парочка будет оттуда любоваться шикарным видом на море.

Затем они развесили гирлянды из цветов и шарики. Убрали мусор, сервировали стол закусками, расставили и зажгли свечи и после этого позвонили Альке и Юлику.

Когда всё было готово, Лёшка сварил всем кофе, и они перекусили пиццей, заботливо им припасенной на случай, если кто-то проголодается.

Лера взяла кружку и встала в проеме, оценивая сотворенное ими бело-розовое безобразие:

— Как думаешь, дурикам нашим понравится? Не перестарались мы? А то похоже на выездную регистрацию.

Прошло немало времени, прежде чем она смогла взять себя в руки и спокойно посмотреть Лёшке в лицо, не опасаясь, что он прочтет что-то в ее глазах. Заметит эту неуместную радость от встречи.

Полевой рассмеялся:

— Давай шарики полопаем.

— Поздно, — усмехнулась она.

Назаров примчался первым. Всё в нем бурлило от радости и счастья, он бегал туда-сюда по комнате, всё рассматривал, не зная, кого больше благодарить за такой подарок: Лерку, Лёху или Матюшу.

— Смотри, — наконец он притормозил около Соломатиной и достал из кармана пиджака коробочку с кольцом. — Ей понравится?

Лерка вздернула бровь.

— Так, Юля. Вот сейчас не вздумай всё испортить. В твоих действиях и словах не должно быть никакой двусмысленности. Вообще никакой!

— Хочу предложение ей сделать.

— О, тогда вопросов нет. А как ты ей это скажешь?

— Алиночка, любовь моя, выходи за меня замуж.

Юлик был так взволнован, что не заметил Леркиной иронии.