— Ага, самому как-то не по себе, — усмехнулся Юлик.

Он был похож на мумию, весь перемотанный бинтами и гипсом, обвитый трубочками, тянущимися к капельнице и монитору над головой.

В этот момент в палату вошли Полевой и Назаров-старший.

Соломатины не собирались утомлять Юлика долгим визитом, поэтому Матвей поздоровался и сразу покинул помещение, чтоб не создавать столпотворения.

Все-таки больному в первую очередь нужен покой.

— А что вы здесь делаете, милая сударыня? — поинтересовался Артем Павлович.

— Пап, это Лера…

— Я знаю, кто она. Поэтому и спрашиваю, — ответил Назаров.

Лера повернулась и без смущения взглянула ему прямо в глаза:

— Друга пришла проведать. — Пригнувшись, она поцеловала Юлика в щеку и сказала: — Давай, чтоб завтра был уже бодряком. Приду проверю. Принесу тебе апельсинок.

— Лер, — тихо сказал Юлик, — ты на Альку не обращай внимания.

— Ладно.

Отец подошел к койке сына, и Лера тут же отошла, как бы освободив для него место.

— Кстати, насчет Альки, — обратилась к Полевому. — Это вы ее надоумили, или она как-то сама до этого дошла?

— До чего? — уточнил Алексей.

Артем Палыч не принимал участия в разговоре, но стоял достаточно близко, чтобы слышать всё и видеть эмоции, отражающиеся на их лицах.

— Что отец как-то причастен ко всему этому, — пояснила Валерия.

— А он причастен? — спросил Назаров, вмешиваясь в беседу.

Лера повернула к нему голову.

— Нет, — сказала резче, чем хотела.

— Подожди меня на улице, — попросил Полевой.

— До свидания, Артем Павлович, — холодно попрощалась она и вышла из палаты.

Артем Павлович сел в кресло и посмотрел на сына.

— Когда это дочь Соломатина успела стать твоей подружкой?

— Она подружка Альки. Естественно, мы с ней общаемся.

— Неожиданно, — задумчиво проговорил он и посмотрел на Лёшку: — А с тобой она тоже дружит?

— Нет. Со мной она спит.

Спокойный тон, которым говорил Полевой, не ослабил ударной волны от его слов.

В глазах Назарова сначала отразилось изумленное неверие, потом негодование, затем Артем Павлович взорвался гневом:

— И ты вот так вот мне об этом говоришь?!

Лёха устало потер лицо и сказал с выражением полного безразличия:

— Начнем с того, что я вообще не обязан тебе ничего говорить. И не собираюсь отчитываться, с кем я сплю, как часто и зачем.

— Не в этом случае, — заявил дядя.

— И в этом тоже. Извини, Палыч, сегодня мне не до церемоний. Я сутки на ногах — устал как собака. — Лёха подошел к брату и пожал его руку: — Я домой. А ты смотри больше ничего не натвори. И, как Лерка сказала, чтоб завтра был бодряком. Я тоже приду проверю.

Он двинулся к дверям.

— Алексей!

— Мы же не будем здесь это обсуждать, — повернулся к нему Лёшка. — Захочешь побесноваться — я буду дома.

В палату стремительно вошла Ксения Романовна, мама Юлия. Она была взбудоражена, но уже не плакала и казалась значительно веселее, чем когда они только пришли в больницу. Разговор с лечащим врачом ее немного успокоил.

— Ребята, я кофе принесла, нам всем срочно надо перекусить.

— И мне? — усмехнулся Юлик.

— А тебе пока нельзя, — она тут же подошла к сыну и прижалась губами к его лбу. С нежностью погладила его по лицу и по руке, поправила на нем одеяло. — Удобно тебе?

— Да, всё хорошо.

— Устал?

— Немного.

— Мы скоро уйдем, потерпи, — улыбнулась она.

— Тетушка, целую ваши ручки, но я на кофе смотреть уже не могу, литров восемь за сутки выпил, — Лёшка обнял тётю и поцеловал в щеку. — Я домой.

— Конечно, Алёшенька, тебе надо отдохнуть как следует. Что бы мы без тебя делали… — снова глаза ее наполнились слезами. — Думала не переживу всего этого. Господи…

— Прекращай, — шутливо-строгим тоном сказал Лёха, — опять глаза на мокром месте. Слышала же, что доктор говорил. Всё нормально будет, поваляется Юлька немного в больнице и снова бегать начнет.

— Береги себя, — она снова крепко обняла племянника.

Лера стояла, прислонившись к дверце машины и курила. Вернее, она сделала лишь пару затяжек, а потом, поддерживая правый локоть левой ладонью, смотрела, как медленно тлеет кончик сигареты, зажатой между ее тонких дрожащих пальцев.

Полевой подошел, молча взял у нее сигарету и тоже крепко затянулся.

— Почему ты вчера мне не сказал, что это не несчастный случай? — спросила Лера.

Лёха промолчал, скрываясь за еще одной долгой затяжкой.