— Как ты себя чувствуешь?

— Со мной всё в порядке. Вон, у доктора спроси.

Он отчаянно храбрился, но бледность, растекшаяся по лицу, и обескровленные губы выдавали его плохое самочувствие.

— Спрошу, конечно.

Врач, не дожидаясь вопросов, подробно рассказала о состоянии отца, но Леру это не особо успокоило. Она коснулась повязки кончиками пальцев, будто в попытке облегчить боль, и внимательно посмотрела на изможденное лицо отца.

— Что это за идиотская попытка скрыть всё от нас?

— Скрыть я хотел не от вас, а о остальных. Вам бы сообщили.

— Когда? — не верила Лера.

— Никто не должен знать, что произошло.

— Об этом уже написали.

— Ерунда. Теперь напишут, что это фейк, а завтра я появлюсь в офисе, будто ничего не произошло.

— Поверить не могу, — ошарашенно проговорила дочь. — Даже не думай. Это безумие.

— Доченька, никто не должен знать, что я слаб и болен. В нашем мире — если запнешься, тебя тут же затопчут.

— Скажите ему, что этого делать нельзя, — обратилась Лера к доктору, хотя прекрасно знала характер отца и понимала, что всякие споры на этот счет бесполезны.

— Я говорила. — Женщина вынула иглу из вены больного и убрала капельницу. — Он не желает меня слушать.

— У меня завтра важное совещание, и я должен на нем быть.

Лера помогла отцу привстать. Он, морщась от боли, приподнялся, и она подложила ему под спину подушку.

— Отложи свое совещание.

— Нет.

Матвей вошел в спальню в самый разгар их спора, но поначалу не вмешивался, пытаясь вникнуть в суть разговора.

— Папа, это может плохо кончиться, — настаивала Лера. — Что за упрямство! Это не шутки. Ты не молод, чтобы так рисковать. Ты сейчас под препаратами и думаешь, что полон сил и здоровья, но это не так. Любое оперативное вмешательство — это стресс для организма. Тебе сейчас нужно отдыхать и беречь себя.

— Не обсуждается, — упрямо отрезал отец.

— Матвей, ты слышал? — Лера раздраженно вздохнула.

— Меня это не удивляет, — сказал сын. — Всё уже давно думают, что Соломатин робот, потому что человек не может столько работать. Это у вас семейное, ты тоже робот. Но на этот раз Лера права, и я с ней совершенно согласен. Об этом не может быть речи. Ты сейчас должен быть в постели.

— Я уже принял решение.

— Врача ты с собой, конечно, не возьмешь… — предположила Лера.

— Разумеется, нет. Я не собираюсь расписываться в собственной слабости.

Лера переглянулась с братом.

— Тогда тебе придется пойти с ним, — сказал Матвей. — Его нельзя отпускать одного. Вдруг ему плохо станет.

Они еще немного побыли с отцом, пока он ужинал, а потом оставили его одного. Было видно, что он сильно утомился, и ему нужен отдых.

— Мне не нравится эта идея, — сказала Лера.

— Мне тоже, но ты же видишь, что он никого не слушает. Единственный вариант, чтобы ты поехала с ним.

— Поеду, конечно.

Лера посмотрела на часы, и Матвей понял, что сестра собирается уехать.

— Ты не останешься?

— Мне надо кое с кем поговорить. Тем более завтра с утра надо быть в офисе, а тут у меня нет подходящей одежды. Из дома поеду. А ты оставайся.

Матвей покивал, догадываясь, что встретиться Лера хочет с Лёшкой.

— Что ты обо всем этом думаешь?

— Даже думать не хочу, — тяжело сказала она.

К тому времени, как она подъехала, Полевой был на месте. Ждал ее на улице, прислонившись в капоту своего джипа.

Лера заглушила мотор, порылась в сумке. Выругалась матом и вышла из салона.

— Сигареты есть? — еще раз ощупала карманы своих брюк, вроде бы проверяя наличие пачки.

Лёха молча оттолкнулся от машины, заглянул в салон, порылся в бардачке и вернулся, вручив ей пачку сигарет и зажигалку. Когда Лера написала, что хочет поговорить, он понял, что новость о покушении на Соломатина правда.

Еще ничего Лерка не сказала, но в ее карих глазах он уже видел и обвинение, и вынесенный приговор.

Море гудело с непрерывной глухой угрозой. Ветер швырялся песком.

Лера закурила, не зная, как начать этот нелегкий, но обязательный разговор.

Она стояла совсем спокойно, но ее спокойствие было напускным, а всё то страшное, что происходило, было у нее внутри.

Каким образом они ввязались в абсолютно безнадежные отношения, решив, что смогут с этим справиться…

— Ты же понимаешь, о чем я хочу поговорить.

— Подозреваю. Хотя надеялся, что ты просто соскучилась.

От его пристального взгляда ей стало нехорошо.

Она соскучилась. Так сильно, что ощущала почти физическую боль, но сейчас был неподходящий момент, чтобы поддаваться желаниям и чувствам. И не будет его уже… наверное…