— Как же быть? — Винтик растерялся. — Топать до ближайшего ларька часа два, а я устал как собака.

— Н-да… Была бы у нас тачка…

— Было бы хорошо, — грустно согласился с ним Винтик.

До взрыва осталось 13 часов 15 минут 36 секунд.

Лина остановила «девятку» у обочины дороги. Место выглядело тихим. Особенно сейчас, в сумерках. Тени стали густыми и тяжелыми. Ветер шумно вздыхал в листве. Настоящий медвежий угол в ближнем Подмосковье.

Девчонки нехотя вылезли из машины и боязливо огляделись.

— Нам ведь нужно копать, — дрожащим голосом сказала Алиса.

— Да уж… — сестра кивнула.

— А лопата у тебя есть? Или хотя бы совок?

Лина хмуро глянула на нее и развела руками:

— Я похожа на работника передвижного похоронного бюро?

— Судя по твоей комплекции…

— У меня нет лопаты! — рявкнула сестра, решив пресечь надоевшую перепалку о достоинствах фигуры.

— И задницы у тебя нет, — все-таки продолжила свою мысль вредная Алиса.

— Зато твоей на двоих хватит, — огрызнулась Лина, ненавидя себя за то, что позволила сестрице затеять вечный спор.

Но та неожиданно сменила тему:

— А чем копать?

— Сейчас посмотрим… — Лина обогнула машину и подошла к багажнику.

— Только не открывай, умоляю, — проскулила сестра.

— Предлагаешь закопать Бычка вместе с машиной?

— Мне все равно.

— А мне нет, — отрезала Лина и решительно открыла багажник.

Но стоило ей кинуть взгляд на его содержимое, как силы оставили ее. Она зажмурилась и простонала:

— Я не могу.

Алиса крадучись подобралась к багажнику и заглянула под крышку.

— Почти ничего не видно, — прошептала она.

— А что видно из того, чего «почти не видно»? — пискнула сестра, все еще не открывая глаза.

— Да брось ты! — возмутилась Алиса. — Это же всего-навсего покойник. Чего его бояться?

Лине так не казалось. Ее сотрясала крупная нервная дрожь. Она обхватила плечи руками и, плотно прижав подбородок к груди, похоже, не намеревалась менять этой позы до скончания века. Или, по крайней мере, до утра.

— Послушай, — Алиса легонько толкнула ее в бок, — сама ведь говорила, что Джеф побежит в милицию. И, скорее всего, он уже успел добежать. Нужно спешить.

— Я вот все думаю, — Лина наконец открыла глаза и посмотрела на сестру, — похож этот покойник на Кевина Костнера или нет?

Алиса на это только плечами пожала. Потом, глядя на озадаченную физиономию Лины, нахмурилась:

— Какая тебе разница?

— Ну… — туманно изрекла та, — может, посмотришь?

— Я не понимаю, чем отличается покойник, похожий на Кевина Костнера, от любого другого. — Алиса порывисто вздохнула. Ей тоже не хотелось заглядывать в багажник. — Покойник — он и в Африке покойник.

— Разве ты не помнишь? Бычок говорил, что похож на Кевина Костнера…

— Да мало ли что он о себе наговорил. Ты же сама смеялась, что себе он кажется Кевином Костнером, а на самом деле может оказаться чмом болотным.

— Тогда давай посмотрим, похож ли он хотя бы на чмо болотное, — принялась настаивать Лина.

— Да зачем?!

— Как зачем?! Что же мы, закопаем человека, так и не посмотрев на него как следует?

— Может быть, еще и сфотографировать, чтобы любоваться потом долгими зимними вечерами. Ты совсем с ума от страху сошла, — возмутилась Алиса.

— И, между прочим, совершенно не стыжусь этого! Я действительно боюсь до обморока. — Лина перешла на истеричный крик: — Я боюсь! А ты нет?!

— Я тоже боюсь, дура ты набитая! — взвизгнула Алиса и всхлипнула. — Я боюсь прикасаться к нему, я боюсь закапывать его, но еще больше я боюсь, что он примется являться ко мне в страшных снах, как все покойники. Знаешь ведь, что рассказывают… Надо нам было отвезти его в милицию. Нашли бы его родственников, похоронили по-человечески, а не так, как зверя какого-то. В лесу, без памятника. Вообще не на кладбище…

Лина к концу прерывистой и хлюпающей речи Алисы уже пустила слезу.

Обе они почувствовали себя несчастными жертвами, загнанными в угол судьбы. Выхода никто не предлагал. Они стояли в этом углу и ревели. Обе они ощущали, что с этой минуты начинается для них иная жизнь: ни на одной вечеринке они не смогут забыться, ни один парень не сможет рассмешить их до слез, и даже любимый сериал «Беверли-Хилз» уже не казался им таким уж замечательным. Дальнейшая жизнь представилась чередой тусклых дней, наполненных сознанием вины перед незнакомым Бычком, и длинных, кошмарных ночей, утыканных иголками страха. Повинуясь порыву, сестры бросились друг к другу, обнялись и огласили лес дуэтом неуемных рыданий.