Аура этого существа могла показаться равной простому человеку. Вот только она полностью состояла из серой смеси порядка и хаоса поразительной плотности.

— Хм, слушай, мужик, а давай смахнёмся? — спросил я, глядя ему в странные глаза. Если приглядеться, у его зрачка было шестнадцать граней.

— Хе, я мирный учёный. А ты тако-о-о-ой страшный, — произнёс человек, а в следующий миг словно рассыпался на осколки и исчез.

Я стоял под огнём двух огромных жар-птиц и разочарованно не ощущал и тени дискомфорта. Хотя доступ к Источнику Кубанского Края оказался именно у птичек, а не демонов. Я ожидал от этих двух гигатов ощущения опасности, но угроза отсуствовала даже тогда, когда я схватил и гладил одного из птенцов.

Похоже, в этом мире повторяется та же хрень, как говорят местные, что и в прошлом.

Я достиг силы, когда веселье встречается всё реже.

Нет никакого смысла в убийстве этих птиц.

Я спокойно прошёл в их гнездо, изучил местные деревья и участок «Рая», видимый в местном портале. Отсюда было заметно какое-то озеро со стаей белоснежных фламинго.

Рядом росли яблони, множество иных фруктовых и не только деревьев.

Я сорвал себе немного орешков, подсолнухов, яблок разных размеров и степени зрелости, после чего занялся сбором всего подряд, даже местной сорной травы и воды из небольших лужиц.

Вечная алыча была зелёной, трогать её не стал, как и многое другое, что явно не поспело. Надо сюда будет вернуться в другой сезон.

Молча взлетел к продолжающим верещать Рябаси и Петхусу, выдернул у них по нескольку пёрышек и улетел.

Оставлю этих монстров для роста своих учеников в будущем.

Кубанский Край был одним из самых опасных по мнению Феофана. Причиной для этого служили прорывы из него.

Сражаться с драконами или людьми уже не хотелось. Многого я не ждал.

Я хотел понять силу того загадочного мужика-пацифиста. Какой-то бог типа Альфии?

Нет, определённо человек.

Да ещё и трус!

Всё его астральное тело казалось обычным, но я успел прогнать другие типы зрения. По центру его груди было нечто, напоминающее Внутренний Сад.

Неужели демоны призвали кого-то достаточно сильного? Но почему он не убил их?

— Да плевать, — пробормотал я, после чего связался с Пряниковым по поводу пойманных людей. Заодно надо было понять, что за Вавилонское зелье.

Ранее я слышал о зельях и артефактах, позволяющих понимать незнакомую речь, но не придал этому особого значения.

Сейчас же я планировал поискать себе противников там, где не разумеют русского языка. Хотя так же была идея с продолжением зачистки Краёв.

— Про Вавилонское зелье впервые слышу, спроси у Феофана. А артефакты есть и много, созданные буквально каждой расы. Даже орки умеют делать, — заявил Виктор Викторович.

— Понял, спасибо. Людей принесу в гарнизон, для их понимания артефакты пригодятся, — заявил я.

Далее я сделал обещанное и отправился на Остров Треугольника.

— Артефакты-толмачи — мусор. Я тебе серьёзно говорю, они переводят хорошо только на язык создателя и наоборот, — заявил Непреклонный. — А зелий Вавилона больше сотни видов, но я не помню среди них чего-то связанного с языками.

— Хи-хи, а наш Фи чего-то да не знает! — Рассмеялась Кузьмичёва, показав язык бывшему хранителю страны.

— Да, не знаю. И сразу говорю об этом. Я много чего не знаю, — проворчал юноша.

— Тьфу ты, девка-дракон, это не каша, а сплошные комки! Вари заново! — Раздалось с улицы.

— Я певица, а не кухарка! Почему не дать это сделать одной из нянек? — возмутилась «Ящедеврь».

— Ты хотела завоевать моё доверие. Так что вари кашу, Пила, вари!

— Я не «Пила», а Пелагея! И вообще, моя работа — петь колыбельные.

— Ой, всё. Снова затянула шарманку. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому: у-у-у-ааааа, хочу драконьей чешуи поиграть, учитель, у-у-у-а-ааа!

Я вышел во двор.

— Что у вас тут происходит? — спросил я.

— Я иду варить кашу по просьбе номера пять, — испуганно выдохнула дракониха и побрела в сторону кухни.

— Да так, ничего особенного, — заявила девочка, чьи волосы были пострижены и собраны в семь косичек. Причёска принцесс Феодории. Сейчас эта кроха смотрела на свои ноготки. Так Лилия делала всегда, пытаясь скрыть какой-то ехидный поступок.