— Пожалуйста! — Шейла, заколебавшись, быстро шагнула ко мне. Было ясно, что она сейчас совершила самый героический поступок в своей жизни, заставив себя взять меня за руку и повернуть к свету мою ладонь с уже заживающими мозолями. Она взглянула мне в лицо и зашептала: — Ну, скажи: зачем ты вынес меня из джунглей, если теперь хочешь бросить в этом ужасном месте?

В дверь уже стучали, она выпустила мою руку и виновато отшатнулась, точно ее застигли в момент совершения какого-то дикого извращения.

— А, вот вы где, милочка! — воскликнула медсестра. — Знаете ли, как вы нас всех напугали тем, что исчезли неизвестно куда?

Рослая медсестра внушительно возвышалась на фоне дверного проема в легком полосатом халате и с бигудями на голове. Очевидно, ее подняла с постели ночная сиделка — пухлая женщина небольшого роста, пытавшаяся скрыть свою профессию, облачившись в яркую цветастую рубашку и шорты.

— Ах какие мы непослушные! — укоризненно произнесла маленькая сиделка. — Мы же обещали нянечке пойти прямехонько спать!

— Не ругай ее, Джонни. Первая ночь в незнакомом месте всегда проходит очень трудно, не правда ли, милочка? — рослая медсестра широко улыбнулась. — Мы же понимаем, вы не хотели вызвать переполох, милочка. Вы просто искали знакомое лицо, верно? Ну, а теперь пойдемте с нами, и мы дадим вам капельки, чтобы легче было уснуть.

Она окинула меня суровым взглядом, который настоятельно советовал мне забыть последнюю фразу. Они вышли из комнаты. Шейла не обернулась. Остаток ночи я не спал — как, впрочем, и первую половину. Полежав немного с раскрытыми глазами, я встал и, подойдя к столу, стал просматривать бумаги. А утром доложился в администрации, как то и было предусмотрено здешними правилами.

Хирурга-ортопеда, прикомандированного к ранчо — Стерн едва ли был способен держать в руках скальпель — звали Джейк Листер. Это был мужчина шести футов росту и шести же футов в ширину, когда-то выступал в профессиональной футбольной команде, чтобы заработать себе на учебу в медицинском колледже. На его черном лице резко выделялась клавиатура белых зубов, а длинные черные пальцы могли быть нежными и воздушными, как у пианиста — хотя не всегда.

— Ох! — взревел я. — Почему бы вам просто не оторвать ее и не отнести в лабораторию на исследование? А я тут пока посижу, обернув окровавленную культю платочком.

Листер ухмыльнулся и выпрямился.

— Ничего страшного, приятель. Немного физических упражнений, и все придет в норму. Вы слишком много времени отсиживали заднее место. Вот в чем беда. — И он прописал мне чуть ли не круглосуточный курс приседаний и отжиманий.

— Замечательно! — сказал я. — Но когда же я буду есть и спать?

— А черт! — Недовольно буркнул он. — И чего это я трачу свое время здесь? Всякий раз, когда кто-нибудь из вас, ребята, получает повышение, он сразу же так начинает задирать нос, что ему уж и простенькая зарядка оказывается не по рангу! Вот что я вам скажу: три раза в день ходите в спортзал и попросите итальяшку по часу в день давать вам спарринг на рапирах или саблях. И никаких эспандеров — учтите! — это пустая трата времени. Не обращайте внимания на технику. Просто старайтесь быстро двигаться. Если Мартинелли занят, тренируйтесь на выпадах со стеной до тех пор, пока не высунете язык от усталости. Это должно выгнать все шлаки из ваших “квадрицепс феморис”<Четырехглавые бедренные мышцы {лат.)>.

Он вышел, оставив меня одного в смотровом кабинете, располагавшемся позади кабинета Стерна. Меня попросили его подождать, и, насколько я знал повадки медицинских бюрократов, ждать предстояло долго. Они всегда старались поставить нас, оперативников, на место, даже если мы и называли их просто по имени.

Я не спеша натянул штаны и стал подумывать, чем бы еще заняться. После того как прошло минут пятнадцать, в смотровую зашла сестра и сказала, что у доктора Стерна внезапно возникло срочное дело и он не сможет принять меня сегодня. Он очень извиняется. На что я ответил, что разделяю его печаль. После чего отправился в спортзал и договорился с Мартинелли — тренером по фехтованию.

Он с радостью отнесся к возможности помахать клинком. Нынешнему выводку наших курсантов строго-настрого наказали никогда не стоять в правосторонней стойке. По словам итальяшки, нельзя сделать хорошего фехтовальщика из парня, которого научили драться, выставив вперед левую ногу — в традиции американского бокса. Такой кандидат делал все наоборот, когда оказывался наконец перед лицом настоящей опасности. Он только и был способен, что врезать противнику в нос прямой левой.

Я некоторое время выслушивал жалобы Мартинелли, понимая, что просто тяну время. Я все уговаривал себя не разнюниваться и не ввязываться не в свое дело. Поняв, что я все же себя в этом убедил, я нашел на плане ранчо ближайший телефон прямой связи, направился туда и позвонил в Вашингтон.

Меня не сразу соединили с Маком — что было странно. У нас распространено убеждение, что на самом деле Мак является роботом малосерийного выпуска, несколько экземпляров таких роботов помещены в несколько похожих кабинетов — причем всегда у ярко освещенного окна, так что вам не всегда удается рассмотреть своего собеседника. Дополнительные экземпляры включались в рабочий режим по мере необходимости контакта с сотрудниками. Так что никогда нельзя было сказать, на которого из механических Маков натыкаешься, но это неважно, поскольку все они настроены на одну и ту же волну и функционируют по командам от главного компьютера, спрятанного где-то в подвале. Лично я не верю ни единому слову этой бредовой легенды. Мы еще, не создали компьютеры, обладающие столь саркастическим взглядом на мир.