Быть на мушке то еще наслаждение. Меня выкручивает по спирали от желания выбить пистолет с рук, но выжить хочется больше. Риск есть, а я обещал Вике. Это обещание важнее всего сейчас. Медленно скольжу взглядом по бывшему другу, останавливаюсь на лице, без тени каких-либо эмоций отвечаю:

—Переулок Школьный, дом три, квартира сто. Мы только сегодня говорили о том, что она вернется к тебе. Сама просила меня. Так что она ждет тебя.

Вливать в уши сироп человеку во время экстремальных переговоров — не худший вариант. Ты даешь ему то, что он просит, незамедлительно. Серый в лице меняется, зубы сжимает, сдерживая улыбку. Хочет от радости засмеяться, но глушит себя. Судорога по лицу проходится.

—Врешь. Ты врешь мне!

—Серый, я хоть когда-то врал тебе?

Он дрожит, на меня волком смотрит. Я начинаю подозревать, что бывший друг может быть под чем-то. Зрачки почти не реагируют, расширены и это при таком солнце. Что за нахер вообще?

—Со мной поедешь. Спиной повернулся, —приказывает грубо, и я выполняю. В спину ударяется дуло.—Пошел.

Даже в таком состоянии он не дурак, и так просто обмануть себя не даст. Умно, но и я не дурак.

Иду, мы только вдвоём шагаем, остальные расступаются перед нами. Судя по траектории, идем к его машине.

Внезапно я слышу визг шин, а затем душераздирающий крик. Решетников отвлекается, это я спинным мозгом чую. Секунд хватает, чтобы уложить его на землю и выбить локтем оружие. Переломив руки за спину, сажусь на него сверху, когда к нам подбегает толпа.

Он скулит, а я наклоняюсь и вижу отсутствующий взгляд. Сомнений в том, что он что-то принимает, у меня нет.

—Архангельский, молодец, — меня хлопают по плечу, и я встаю с Серого, чувствуя, что все еще на подрыве. Взгляд устремляю в одну сторону, в другую, по кругу всех обвожу и замечаю источник звука.

Мелкий пацан лет четырех сжимает котенка в объятиях, сопли размазывая по лицу. Я продираюсь к нему через толпу и вижу, что мать его успокоить пытается, по голове гладит.

—Все хорошо, Ванечка, видишь, дядя успел затормозить. Все хорошо. Хочешь, заберем его домой?

Крик испуганного ребенка, увидевшего, как машина почти что сбила котенка, только что, возможно, спас мне жизнь.

—Хочу, — скулит пацан, на маму со слезами смотря.

Меня в разные стороны бросает по эмоциям. К нему подойдя, опускаюсь. Что мама, что сын настораживаются. Мелкий так вообще котенка сильнее сжимает, мол, не отдам.

—Привет. Спасибо. Ты спас жизнь, — руку протягиваю ему, а он подозрительно на меня смотрит, недоверчиво даже. Я свою к нему толкаю, улыбаюсь даже, и спустя мгновения он свою влажную ладошку ко мне тянет.

Очередной мой день Рождения.

ГЛАВА 30

ЛЕША

Психолого-психиатрическая показывает однозначный ответ, но вот в крови друга находят самое интересное. Я рассматриваю бумажки сидя в кабинете у Ареста. Тот на меня палит, а я на него.

Голова взрывается от такого количества информации, а еще начинает болеть печень. Я столько не пил очень давно, но с некоторыми людьми приходится выпивать, чтобы узнать истории не для всех.

За эту неделю я присел только дома, вернее, прилег сразу к спящей Вике. Мы буквально видимся пару часов в сутки. Вымотался п*здец, все рою носом землю, не позволяя обмануться в предположениях. У меня одновременно дело брата Вики, сверху Решетников и его выпад на меня, да и бывшие друзья Вострова на подходе. Вместе с врагами, ведь…как говорится, держи друзей близко, а врагов еще ближе.

Не могу понять, почему я так уверен в том, что Игоря подставили. Неужели уверенность Вики половым путем передалась? Ржу от этого, взглядом обводя кипу бумаг, которую я притащил Вересу на проверку. Мозговой штурм с ним срабатывает на ура.

Арест задумчиво потягивает виски. Благо, что рабочий день давно кончился, но он у нас нескончаемый.

—Мне все ясно как божий день, осталось доказать, — придавливаю выводами прокурора, а тот вскидывает вопросительно бровь.

—Ты адвоката сменил мелкому? — спрашивает холодно. В защиту обвиняемого не влезает в силу должности, но меня подталкивает. Чувствует должок за собой.

—Сменил. Вика мне назвала одно имя, пробил. Столичный и модный, ни одного проигрыша. Взялся аж бегом, но там свой интерес, — говорю и мурашки по коже. Свой интерес, бл*ть.

—Pro bono?

Киваю, но однозначный ответ не даю. Даже такому человеку необязательно знать, что это брат девушки обвиняемого. Хоть я был в ахере от происходящего, а еще больше в ахере от подробностей, которые на меня вывалила Вика. Вот почему на встречу со столичным х*ром пришел сам и сразу раскинул по полочкам что к чему и почему.