Шрифт:
– Справедливая критика.
– И постарайся выяснить, наконец, кто плох, а кто хорош! Нельзя ведь...
– К несчастью, это пока невозможно. Будем предполагать, что единственная хорошая компания в этом деле - мы сами. Только мы. Исключительно мы. Любой иной, всякийиной, посмевший приблизиться к миссис Эллершоу, либо затаиться неподалеку с непонятными намерениями, автоматически считается гнусным супостатом и подлежит немедленному обезвреживанию. Даже если сам Эдгар Гувер, или Билл Донован спустятся на землю из рая, или из преисподней подымутся - не знаю, где именно старики обосновались, - на пушечный выстрел не подпущу.
Немного недовольный Джексон ответил:
– Прости. Но я выслушал не одну лекцию касаемо сотрудничества между правительственными службами...
– Наплюй и позабудь.
– Хорошо... Но войди в положение: глава СФБ желает побеседовать с тобой и миссис Эллершоу. Как было вмешиваться очертя голову?
– В следующий раз, - ядовито заметил я, - отриньте ложную скромность, о рыцарь, и шевелите конечностями! А заодно и мозгами.
– Я ведь попросил прощения.
– Даруется.
– Велено передать, - сказал Джексон, - в интересах общего дела тебе лучше блюсти похвальную сдержанность, проявленную до сих пор. Но если риск сделается неприемлемым, действуй по усмотрению и рассчитывай на полную поддержку Мака. Я расхохотался:
– Кажется, старика исхитрились не на шутку взбесить!
Вяло улыбнувшись, Джексон ответил:
– Беннетт принялся угрожать политическими осложнениями, а ты знаешь, каково разговаривать с Маком в подобном ключе. Босс полагает, Беннетт просто намерен собрать сливки и снять пенки с позабытого дела, процесса восьмилетней давности.
– Или не просто... Девять лет назад Беннетт лично руководил следствием по ЦЕНОБИСу.
– Тихо свистнув, Джексон сказал:
– Очень любопытно. Почему же мы ничего не...
– Не просто очень, а чертовски любопытно! А мы "ничего не" потому, что файлы правительственных компьютеров подверглись хитрой обработке, и фамилия Джексон попросту не всплывала при обычных запросах. Это, между прочим, говорит о многом.
– Доложу.
– Хм!
– произнес я задумчиво.
– Десять лет назад Беннетт и его шайка были просто сворой сторожевых... даже не псов - собачонок. Но потом возле Санта-Фе, в Лос-Аламосе, заварилась непонятная каша, исчезло молодое светило учености, с ним заодно испарилась дама, склонная к марксистским воззрениям, жена Роя Эллершоу очутилась на скамье подсудимых, а Беннетт внезапно возглавил новосозданную Службу Федеральной Безопасности. Свора собачонок превратилась в чрезвычайно влиятельную правительственную организацию. Недурно?
– Пожалуй.
– Можешь поверить, я не впервые встречаю Беннетта, парень изнасиловал бы собственную бабушку, а потом удушил старую леди подушкой, чтоб не проговорилась. И эдакий фрукт заправляет СФБ...
– Куда ты клонишь?
– Сам не знаю. Рассуждаю вслух, вот и все... Но прошу разыскать и собрать воедино все грязное белье, имеющее отношение к Федеральной Безопасности. А также представить подробнейший отчет об адвокатской конторе Барона и Уолша, Санта-Фе, штат Новая Мексика. И о загадочной Белле Кравецкой тоже.
– Это все?
– равнодушно спросил Джексон, пока я переводил дух.
– Покуда все. Да, потребуй дополнительную живую силу, прикрытие обеспечить. Не нравится мне столь живой интерес к миссис Эллершоу. Незнакомцы палят из дробовиков, старые мои знакомцы по физиономии лупят... А миновало восемь лет, и срок отбыт, и дело давно прекращено. Кому она может угрожать нынче? А вот поди ж ты: некоторые субъекты запрыгали от беспокойства, точно тараканы по сковороде! И я разузнаю, с какой стати. Но тем временем даму следует всемерно беречь.
Бросив последний взгляд на мерцающий экран, я развернулся и покинул кабинку. Мужчина и женщины принялись упражняться в любви на манер вертикальный: поднялись во весь рост. Чем и как умудрялись они заниматься при столь неудобном положении, понять было трудно.
Очень многое было трудно понять...
Глава 8
Мадлен медлила вернуться в мотель и причиняла мне изрядное беспокойство. Добравшись до гостиницы пешком - она располагалась примерно в двух милях от города, - я подышал свежим воздухом и чуток размял мышцы. Женщине будет легче осваиваться с "маздой" самостоятельно, когда я перестану дышать в затылок и следить за ее действиями критическим оком... Да и чуток отдохнуть от непрестанной необходимости считаться с изувеченной психикой спутницы не мешало.
Но сумерки спустились, ранние зимние сумерки, а Мадлен по-прежнему не было.
Я не на шутку всполошился, выскочил из мотеля...
Заметив меня издали, женщина дважды включила и выключила фары. "Мазда" лихо притормозила неподалеку от входа. Безусловно, три часа привольной езды свое дело сделали, подопечная вполне приноровилась к низкому, проворному автомобилю.
Вздохнув с невыразимым облегчением, я услужливо распахнул дверцу. Хороший признак: Мадлен отнюдь не поспешила выбираться из машины сама, дождалась положенной светской вежливости.